Терпение лопнуло окончательно. В этот момент мимо окошка, важно покручивая в руках ручку, проходил мужчина в белом халате, с умным и самодовольным видом. Я резко шагнул к нему, схватил за воротник халата и притянул к себе так, что его очки съехали на нос, а ручка выпала из рук.
— Слушай сюда, внимательно, — я говорил почти шёпотом, но так, чтобы слышала и медсестра, и каждый муравей в радиусе пяти метров. — Вот эта девушка сейчас же, сию секунду, получит всю необходимую помощь. Её осмотрят, обработают, согреют и приведут в человеческий вид. Немедленно! Или я лично позвоню вашему главврачу и очень подробно объясню, как у него тут в приёмном покое развлекаются, пока люди гибнут. Волков. Артем Волков. Запомнил наконец? — сунул врачу денег и свою визитку.
Глаза у врача стали круглыми, как пятаки. Он побледнел, затрясся, закивал с такой скоростью, что я боялся, у него голова отвалится.
— Так точно, Артем... Артем... Извините, конечно... Непременно... Сейчас же всё сделаем! Немедленно! Сестра! Немедленно каталку! Быстро!
Мгновенно тихая больница ожила. Забегали санитары, подкатили каталку, окружили девушку, аккуратно переложили, повезли вглубь отделения, сыпля успокаивающими фразами. Я смотрел им вслед, чувствуя, как тяжёлый, давящий груз наконец-то спадает с моих плеч. Сделано. Точка!
Развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. На улице дождь почти прекратился, осталась только лёгкая, свежая морось. Я глубоко вдохнул прохладный влажный воздух, пахнущий асфальтом и свободой.
Дома я скинул с себя мокрую, отяжелевшую одежду, бросил её в угол ванной комнаты. Руки ныли, тело гудело от усталости, в висках стучало. Я рухнул на кровать лицом в прохладную подушку, не в силах даже натянуть на себя одеяло. Перед глазами, против воли, ещё стояло её бледное, испуганное лицо, синяк под глазом и этот пустой, невидящий взгляд, устремлённый в никуда.
— Не мои проблемы, — сухо констатировал я сам себе, проваливаясь в объятия сна. — Справится.
Глава 3
Меня вырвало из глубин сна настойчивое, противное жужжание. Телефон. Он уже в который раз полз по тумбочке, вибрируя и пища, словно разъяренный шершень. Я зарылся лицом в подушку, натянул её на голову, пытаясь заглушить этот звук. Хрен там. Кто-то очень решительно настроен был меня достать. Кто этот придурок, возомнивший себя бессмертным? Циллер, что ли, из реанимации звонит, чтобы пожаловаться на новые зубы?
С проклятием я швырнул подушку в стену, судорожно нащупал на тумбочке холодный стеклянный прямоугольник. Впился в экран заспанными, слипшимися глазами. Незнакомый номер.
— Да?! — рыкнул я в трубку, даже не поздоровавшись. Голос был хриплым, пропитанным сном и яростью.
На том конце вздрогнули, слышно было по тихому, почти подобострастному выдоху.
— Артем Викторович, здравствуйте! Это Михаил Михайлович, лечащий врач… э-э-э… Алисы.
Мой мозг, ещё вязкий и затуманенный вчерашним виски и адреналином, беспомощно буксовал.
— Какой Алисы? — огрызнулся я, с трудом отдирая себя от простыни и садясь на кровать. В висках застучало.
— Девушки, которую вы привезли к нам прошлой ночью, — пояснил врач, и в его голосе сквозь вежливость пробивалась лёгкая паника.
В памяти всплыла картинка: мокрый асфальт, слепые глаза, синяки, моя куртка на её плечах. А, эта. Ну да. Приключение.
— Ну, да, — буркнул я, проводя рукой по лицу. — И? Выздоровела? Пускай идёт.
Наступила пауза, такая тягучая и неловкая, что я уже собрался бросить трубку.
— Э-э-э… В том-то и дело, Артем Викторович. Она вроде и пришла в себя, но… Она просит, чтобы именно вы её забрали.
Я замер. Словно меня окатили ледяной водой. Последние остатки сна сдуло как ветром.
— Я?! — это прозвучало как удар хлыста. Громко и резко. Я даже встал с кровати, совершенно оголённый и растерянный посреди своей громадной спальни. — Я то ей за чем сдался? Скажите ей, чтоб звонила в соцслужбы, в приют, куда угодно!
— Артем Викторович, понимаете, — голос врача стал совсем уж жалким, заискивающим, — тут ещё документы уладить… Некоторые бумаги подписать… Без лица, её сопровождающего, мы просто не можем её отпустить. А она… Она никого другого не признаёт. Упирается. Плачет. Говорит, только вас.
Я зажмурился. В голове стучало: «Бред! Бред какой-то! Абсурд!» Я надеялся, что отделался от этой истории, как от дурного сна. Забросил её в больницу, как выкидывают надоевшую игрушку, и точка. А этот день, блин, только начался, и она уже тут, тянет меня к себе, как какая-то чёртова дыра в моём идеально выстроенном, привычном мире.