— Галя, — бросил я в трубку, едва она ответила. — Срочно ко мне на дачу. Брось всё. Через двадцать минут. Точка. Да. Нет, всё в порядке, живой, — отрезал я, предвосхищая её материнскую панику. — Просто… появилась одна проблема. Женского пола. Её нужно… — я обернулся, взглянул на Алису, которая сидела неподвижно, уставившись в сторону йогурта своими пустыми глазами, — Отмыть, накормить и одеть. Во что угодно. Да. Спасибо.
Положил трубку. Выдохнул. Отлично. Хоть какое-то решение. Хоть капля контроля в этом безумии.
Я вернулся на кухню. И замер на пороге. Алиса сидела на стуле и… ела. Она медленно, с невероятной, почти церемониальной аккуратностью, подносила ко рту крошечные ложечки йогурта. Она не видела его, но её движения были выверенными, точными. Она ела этот жалкий, холодный йогурт, и в этом простом, интимном действии было столько горькой беззащитности и какого-то надломленного достоинства одновременно, что у меня снова противно и тепло защемило где-то глубоко внутри, под рёбрами.
Ровно через двадцать минут, как и было обещано, в дом ворвался знакомый вихрь. Послышался яростный лязг ключей в замке, топот не по годам быстрых каблуков, и на кухню вкатилась Галя — дородная, с лицом, не терпящим возражений, и глазами, в которых всегда пряталась доброта. Она была нагружена тремя сумками, откуда торчали батоны, пакеты с чем-то и даже край какой-то домашней шали.
— Ну, Артёмка, где тут твоя проблем… — начала она своим фирменным, властным тоном и замолчала на полуслове, уставившись на Алису.
Алиса замерла с ложкой, застывшей в сантиметре от рта, её слепые глаза широко раскрылись от неожиданного шума и присутствия чужого человека. Она съежилась, вся сжалась в комок, словно пытаясь стать невидимой, раствориться в воздухе.
Галя переводила взгляд с неё на меня, потом снова на неё, впиваясь глазами в каждый синяк, в каждую царапину, в рваный подол платья, в мою огромную куртку, утонувшую на её хрупких плечах. В её взгляде мгновенное изумление и привычная суровость сменились на мгновенную, яростную, почти злую материнскую жалость. Я воспользовался этой секундной паузой, этой эмоциональной пробкой.
— Отмыть, накормить и одеть, — жёстко, по слогам, повторил я, указывая пальцем на Алису, как на неодушевлённый предмет. — Всё есть? А я поехал. У меня дела.
И я почти бегом, почти трусцой ринулся к выходу, спасаясь бегством от этой нелепой, давящей, чужой ситуации, от этого всё понимающего взгляда Гали, от тихого, прилипчивого звука ложки о пластик баночки и от немого, невидящего вопроса в пустых глазах девушки, которую я, чёрт возьми, зачем-то притащил в свою отлаженную, стерильную, одинокую жизнь.
Глава 5
Я вырулил на трассу, вдавив педаль газа в пол так, что кожаное сиденье вжалось в спину. Казалось, если я разгонюсь достаточно сильно, то смогу оставить позади не только этот проклятый дом, но и весь этот сюрреалистический абсурд с той испуганной, слепой мышкой, что сейчас сидит на моей кухне под присмотром Гали. В голове навязчиво стучало: «Отмыть, накормить, одеть». Будто я сдал в химчистку свой пиджак, а не живого, дышащего человека. Ладно, Галя справится. Она всегда со всем справлялась.
В голове уже прокручивал скучный план дня: заскочить в институт, чисто для галочки, создать видимость присутствия, потом парочка деловых встреч, на которых нужно будет лишь кивнуть пару раз — и всё решится само собой, стоило мне лишь появиться в дверях. Но Вселенная, видимо, решила, что сегодняшний день должен быть испорчен окончательно и бесповоротно.
Внезапно завибрировал телефон. Незнакомый номер. Обычно я на такие не отвлекаюсь, но внутреннее чутьё, выточенное годами жизни на лезвии ножа, заставило поднести трубку к уху.
— Говори, — бросил я коротко, без приветствий.
— Артём Викторович? — голос был молодой, до боли знакомый, сдавленный от чистейшей животной паники. Санёк, один из моих, который присматривает за тем самым игровым клубом «У Циллера». За тем самым, чьи зубы сейчас, наверное, собирают по кабинетам стоматологи. — Тут… тут проблемы, босс.
— Какие ещё проблемы? — я уже почувствовал, как по спине медленно ползёт знакомое холодное раздражение. — У тебя что, с мозгами проблемы? Я вчера лично всё объяснил хозяину. Надолго и очень понятно.