Оравы маленьких бельчат
Грызут орешки. Там веселья
И всяких радостей полно
Для всех зверей без исключений.
Там быть счастливым не грешно
Тому, кто ищет приключений.
Там ждут в земле свой час грибы,
А море ягод — час прилива.
Там телеграфные столбы
У просек смотрятся красиво.
Там песни птиц, шуршанье фей,
Что в травах росы собирают.
Цветёт колдующий шалфей,
Шмели в просветах пролетают.
Лесные эльфы там живут
И правят чутким братством леса,
Творят над злом правдивый суд
Вдали от всякого прогресса.
Хранят секреты волшебства
И белых магий атмосферу,
Чтоб злые людосущества
Огонь не принесли и серу.
Там детских снов живёт туман,
Родитель сказочных рассветов,
Плодит фантазии дурман
Для баснописцев и поэтов.
Для всех художников мечты,
Творцов прекрасных сновидений,
Растут хрустальные мосты
В миры чудесных воплощений...
Здесь нету эльфов. Ветер здесь
Скучает без ветвей, бедняга,
В нём чахнет буйство, тухнет спесь.
Блуждает норовом без блага,
Тоскою будучи пленим,
Листву лишь в памяти ласкает.
Картины прошлого, что с ним,
Немного ветер утешают.
Ему в душе и во плоти
Нельзя случаться суховеем,
Он хочет шум листве нести,
Колдуя добрым чародеем.
Как Моцарт, должен печатлеть
Разлив кристальных звуков жизни,
Чтоб песней-пламенем гореть —
Не выть, как плакальщик, о тризне, —
Плясать пред утренней звездой,
Авророй, в таинствах рождённой.
(Ей, было, месяц молодой
В любви признался потаённой
И долго ждал её ответ,
Своей единственной Авроры.
Она ему ни "да" ни "нет"
Пока не светит сквозь просторы...)
Но спят здесь жёлуди в земле,
Взойти ростками дав обеты, —
Дубами вырасти в листве,
Познать свои весну и лето,
И осень с матушкой зимой...
Вернуться эльфы, птицы, звери,
А ветер станет озорной,
Откроет смелым в сказку двери.
И лаз, всем тем, кто слабо смел,
Но жаждет в мире вдохновений,
Устав от разных скучных дел,
Ненужных мыслей и сомнений,
Тем, кто отравой горькой пьют
Мгновенья жизненные скупо...
Здесь эльфы больше не живут,
Одни лишь духи лесорубов.
19 Ноября 2019.
терминатор БЕРЁЗОВЫЙ СОК (из главы ЗАЗЕРКАЛЬЕ)
Деревья плачут.
Об вены сон порезал —
прозрачная кровь...
Память — листвы шелестенье хранит
В образах светлых за гранью времён...
Снится: снега оголяют гранит
Старых надгробий ушедших племён.
Слышно молчанье курганов в степи.
Утро приходит без стука в меня.
Пёс, охраняющий сон, на цепи
Лает, восход восвояси гоня.
Гонит рассвет охраняющий пёс.
Старый петух промолчал, не пропел.
Вспомнился шелест случайных берёз,
Тихий, спокойный, в один децибел...
Я засыпаю в берёзовый сок.
Чувствую: сладостью жгу бересту.
След топора на стволе — кровосток,
Кровью берёзы теку в пустоту.
Чистым, прозрачным, подобным слезе,
Капаю, капаю, капаю вниз, —
В пропасть лечу по условной стезе,
Тайным маршрутом лечу — в парадиз.
Там, где бездонность имеет конец,
Рай мой берёзовый, шелест листвы,
Вечную жизнь обретает мертвец,
Все неживые уже не мертвы.
Почки на голых ветвях дребезжат
В странную слуху безветренность тьмы.
Это начало весны — газават
Против крестовых походов зимы...
След топора на стволе, глубоко
Лезвие врезалось в сонную плоть.
Старой берёзе сейчас нелегко,
Надвое может себя расколоть.
След топора — отпечаток тоски,
Той, что вписалася в мой приговор.
Выжить на Страшном суде не с руки,
Сразу уж лучше попасть под топор...
Сон. Я всего лишь берёзовый сок —
Кровью стекаю во тьме по кресту
Жидкостью жизни, рифмованных строк,
Жгу, выжигаю собой бересту.
Боль — сладострастна... Телесность — вода,
Жажду собою готов утолить
Всякому, кто отопьёт, без вреда,
С правом испившего вечно любить.
Ненависть мёртворожденна во мне,
Всё, из чего состою я — Любовь.
Чистым берёзовым соком во сне
Есть, существую, похожим на кровь...
Я — не иллюзия. Я — не фантом —
Сущность из таинств, фантазий, стихов.
Между началом начал и концом
Странник, по жизням беглец от грехов.
Близок мне шелест дубов и ракит,