Тиранам — сон-гриль из слона, что зажарен на вертеле,
А деспотам мелким достаточно снов на углях.
Объедки — святым, тем, при жизни кого обессмертили,
Для всяких скитальцев и странников, просто бродяг...
Желаете пить, господа, априори хорошие,
Смолу разогреть ли, иль клей развести — ПВА?..
Вот — Кровь Саламандры, сладчайшая в дни непогожие
И в ночи, в которые смерды вокруг, как ботва,
Лежат свежескошено — впору скотине божественной
Её отнести, пусть насытит та чрево своё...
Стою, размышляю о жизни своей несущественной,
Голодным от хлеба и зрелищ сутулым мусьё...
Про Эйфеля башню гарсоном разнёс сновидения,
Чтоб Кровь Саламандры сножоры могли закусить —
Волшебную жидкость, что сделать способная гения
Из всякого, кто возжелает напиток тот пить.
Сам Кровь Саламандры испить не рискнул бы, наверное,
Познать гениальность приемлю посильным трудом —
Простому плебею подвластно пространство трёхмерное,
В котором всё просто: и сад, и потомство, и дом...
Но я — как не я, как бы Кровь Саламандры испита мной
В каком-то из снов, что сножоры забыли сожрать.
Течёт та с меня, как ручей по стезе неиспытанной,
Из ран и порезов и каплет словами в тетрадь...
Зудит за спиною — вновь крылья мои не расчесаны,
Растрёпаны перья, седые, как мартовский снег.
Ладони на пальцы ещё до рожденья разрезаны,
Сперва для труда, а потом для любовных утех, —
На клавиши жму, а они отбивают неистово
Сознания коды, слегка обнажая мой ум...
Просрочил я плоть, ожидаю судебного пристава,
Чтоб душу отдать за проценты ему наобум.
Родиться бы снова, но нет подходящего случая,
Проснуться б в реальность, но явь запретил я себе,
Чтоб сущность не мучить звучанием неблагозвучия,
Сомнамбуле проще её содержать в скорлупе...
Живущих лишь вера слепая спасёт от безумия,
И зрячая мудрость, которой владеют не все.
Усохлись познания прошлого, стали как мумии,
Уже не сиять им, как прежде, в блаженной красе.
На метках часов — циферблате — агония времени
Без лишних секунд, всё рассчитано кем-то давно,
Наверное Богом... Догматы восприняты всеми, не...
Не дай, чёртов батя, вам в них усомниться — грешно!..
Май 2019 — первоисточник.
терминатор ПОХОД ПО ГАЛАНТУСЫ (из главы ЗАЗЕРКАЛЬЕ)
Чёртик с нарциссом.
Сугробы души моей —
подснежников нет...
Мой жизненный опыт талант привязал к батарее,
Желая проверить на деле стокгольмский синдром.
Либидо пиратом колышется ветром на рее
За то, что всегда клофелин подсыпало мне в ром.
Мой Рим не горит, отсырел, как столетние спички,
Но я продолжаю его поджигать не спеша.
По некой сакральной, ниспосланной свыше, привычке
На кастинге в рай опозорилась снова душа.
Судьба перестала мне в долг наливать капучино,
И виски не стало в подвалах наивных надежд —
Лакаю отныне воздушную водку мужчинно,
За что отраженье решилось ходить без одежд.
В меня не стреляли плевками ни в спину, ни в рожу,
Но чувствую, что весь пробитый плевками в дуршлаг.
Никак со спины пенопластовый крест я не сброшу —
Приблизилось время от звёздочек выстирать флаг...
Сквозь свет пред глазами не вижу развилку в туннеле,
Никто не поможет, давая дурацкий совет.
Неправильный выбор лежит у «максима» в шинели
И жмёт на гашетку, стреляя по армии лет.
Реальность проворней измазанных мёдом иллюзий —
Снедаю я голодом... Память, налей-ка мне льда!
Лекарственный лёд остановит теченье безвкусий —
Сильней путеводная в небе засветит звезда.
Секстант мне не компас, а компас не станет секстантом.
Дельфину степей недостойно на крылья пенять
За то, что летать запрещают потомкам атлантов —
Не та по природе судьбою назначена стать.
Весне не положено зиму кромсать, как газету,
И резать ей кожу лучами тепла на ремни —
Мне бритвенно. Лезвийно тянет покинуть планету,
Но всё затупилось... Смешались и ночи, и дни.
Совсем как не я в снегопад ухожу на рассвете,
Хоть вечер ещё не закончил со мной рандеву.
В песочнице неба играются звёздные дети —
Уж ночь натянула на месяца лук тетиву.
Стрельнёт из него метеорами стрел понарошку,
Чтоб стало красивей и сказочней мне и другим,
Таким же как я, кто в сугробах штиблетит дорожку,