Аста объяснила, что мёд по своему составу совпадает с плазмой крови. В агрегате создавалось давление равное внутреннему давлению кровяной плазмы и через девять месяцев «сна» все его мышцы и кости обновлялись, неизменным оставался лишь человеческий мозг. Процедура созревания и рождения позволяла обновится телу человека, однако срок службы мозга был всё же ограничен. В обязанности жриц входило «рождения» стражей, а также их реабилитация.
Закончив обряд погружения Архипа, Винарус Аста и Сарган отправились к месту стояния. Девушка тихонько запела грустную песню. Её голос, многократно отталкиваясь от каменных стен и гротов, вторил пению. Создавалось впечатление, что в этом тусклом зале появился небольшой хор юных вокалистов. Аста зажгла факел и «вместе с хором» скрылась в лабиринтах дверей и коридоров подземелья. Воспользовавшись моментом, старец проговорил:
— Ну что ты готов, мой юный ученик?
Юноша посмотрел на стража и еле слышно сказал:
— Да.
— Ну вот и славно, честно я завидую тебе, завидую что ты увидишь её.
Старик поднялся из-за стола и неспешно пошёл поближе к светящемуся оку.
Встав на колени, он стал извлекать из своей дорожной сумки всевозможные камешки ниточки узелки. В скором времени перед ним лежала небольшая горка всевозможных атрибутов. Он судорожно что-то искал. И не найдя это сильно расстроился.
— Что ты ищешь, учитель?
Сарган впервые назвал старика учителем. И это не резало слух, а казалось чем-то обыденным и естественным.
— Кажется я потерял камень с рунами, который хотел передать для неё.
Старик словно маленький ребёнок снова осмотрел свою пустую сумку и окончательно поник.
— Я забыл сказать, что подобрал ваш резной камень на месте нашей последней стоянки. И хотел вернуть его, но запамятовал.
Юноша стал копошится в своих вещах, а Винарус уже повеселевший поднялся на ноги и жестом показал, что не нужно этого делать.
— Оставишь камень в мире Термотефлиды, – сказав это страж обернулся на шум идущей к ним девушки.
Жрица сильно переменилась. Она поменяла свою походную одежду и была одета в парадный сарафан. Голова её была украшена позолоченным кокошником с центра, которого к самой переносице свисал многогранный рубин. Волосы её были убраны назад в толстую косу с плетёнными в неё разноцветными лентами. Подойдя к юноше, она заговорила:
— Сегодня водный день, поэтому проход к Термотефлиде будет открыт через зону безмолвия.
Винарус отошел на несколько шагов назад. Жрица взяла за руку юношу и повела его в самый конец коридора. Остановившись у выхода, она отпустила руку и еле слышно проговорила:
— Сначала нужно будет пройти через животворящие ключи, все вопросы потом.
Развернувшись она словно кошка, плавно виляя своими бёдрами, зашла в небольшую комнату.
Матовый свет голубых оттенков струился из расщелин стен. Посреди пола виднелась огромная и глубокая впадина, наполненная прозрачной водой. Гладь воды нарушалась лопающимися пузырями воздуха поднимающиеся откуда-то из глубин. Пузыри сначала были крошечные, словно небольшие горошины, но со временем поднимаясь к поверхности они увеличивались в размерах и достигнув её лопались с глухим отрывистым звуком.
Озеро светилось изнутри. Вместе со светом от воды веяло ледяным холодом. Обойдя водоём Аста сбросила с себя свои наряды оставшись совершенно голой. Она сложила свою одежду рядом с лежащей мужской рубашкой и штанами, явно предназначенными для нового Ланге. Потом она вернулась к юноше и молча помогла ему снять свои пыльные и грязные походные одеяния.
Жрица достала из своей сумки несколько пучков засушенных трав и что есть мочи швырнула их в самую середину озера. К комнате запахло разнотравьем, к этому запаху стали примешиваться запахи благовоний, которые Аста вплёскивала из своих склянок в холодную воду. Скоро всю поверхность воды затянуло масляной плёнкой, которая стала переливаться на свету, всеми цветами радуги.
Закончив приготовления Аста взяла за руку юношу и неспешно стала входить в ледяную воду. Каждый шаг юноши давался с большим трудом. Вода пронизывала тело насквозь, ум отказывался повиноваться, но упорство и настойчивость девушки заставляли погружаться Саргана всё глубже и глубже.
Все конечности юноши словно окаменели, дрожь начала усиливаться, в комнате послышалось ритмичный стук. Это клацали его зубы. Сарган ничего не мог с собой поделать, тело его стало медленно опускаться на дно озера.