Такого ресторана история человечества не знала со времен Вавилона. Уступ за уступом, бесчисленные террасы карабкались к звездному куполу. На рефракцию здесь было наложено вето, и, казалось, ресторан открыт небесам; но на самом деле огромное помещение было надежно защищено от любых капризов стихии. Обрамлявший фасад отеля абсолютно черный экран поглощал многоцветье городских огней, и над Галактическим Залом круглые сутки сияли звезды.
Казалось, до самых дальних уголков Вселенной подать рукой. Плоды звездой жатвы придавали залу неповторимое великолепие. На плавно изгибающихся стенах теснились искусно подобранные инопланетные диковины: яркие камешки всевозможных расцветок, глиняные черепки, картинки, мелодично звенящие чудо-деревца из загадочных сплавов, светящиеся живые зигзаги — и все аккуратно расставлено по нишам, ряд за рядом. Казалось, столики растут прямо из пола, а под ногами покоилось коврообразное существо с одной из планет системы Альдебарана — не имевшее нервной системы, но по всем биологическим канонам — живое. Строго говоря, по строению и жизненным функциям организм этот почти не отличался от земной илистой плесени, но сие дирекция предпочитала не афишировать, а впечатление исключительной роскоши слегка шевелящийся ковер, безусловно, производил.
В изысканно декорированных уголках Галактического Зала высились в горшках цветущие кусты и даже карликовые деревья — все (по крайней мере, так утверждалось) импортированные с других миров. Главная люстра также была инопланетного происхождениях: колоссальных размеров гроздь отполированых руками неземных мастеров золотых светящихся слезинок, напоминающих янтарь, — продукт органов внутренней секреции неповоротливой морской твари, обитательницы серых прибрежных вод одной из планет системы Центавра.
Обед в Галактическом Зале обходился в астрономическую сумму. Но ни одно место не пустовало, и столик приходилось заказывать за несколько недель. Тем, чья очередь подошла в этот вечер, повезло, они могли наблюдать бесплатный аттракцион — астронавта и мать ста детей, но большинство обедающих сами были знаменитостями в той или иной области и если и уделяли внимание Лоне и Беррису, то не более, чем на секунду. Мимолетный взгляд — и назад, к чудесам на собственной тарелке.
Когда они проходили между массивными прозрачными дверями, Лона вцепилась Беррису в руку и сжала с такой силой, что ему наверняка стало больно. Через мгновение они оказались на краю узенькой платформы, за которой зияла бездонная пропасть; высоко над головой ослепительно сияли звезды. Внутри ресторан-купол был несколько сотен метров в поперечнике, а ярусы со столиками лепились, как ряды чешуек, к стенкам, так что можно было сказать, что каждому досталось место у окна, и никому не обидно.
Лоне показалось, что она начинает валиться в разверзающийся под ногами бездонный черный океан.
— Ай! — Пронзительно, даже у самой в ушах зазвенело. Коленки дрожат, в горле пересохло; Лона несколько раз качнулась с носка на пятку, быстро зажмурила и открыла глаза. Ледяные уколы страха пронизали ее сразу в тысяче мест. Сейчас она упадет и затеряется в бездне; или шикарный наряд расплывется в воздухе, растает капельками тумана, и она предстанет в чем мать родила перед этой ордой снобов; или в самый разгар обеда снова появится старая ведьма с гигантским выменем; или она, Лона, возьмет вилку в правую руку, или ее внезапно вытошнит прямо на живой ковер. Может случиться все, что угодно. Этот ресторан напоминает сон, внезапно обернувшийся явью; не то чтобы кошмарный сон, но могущий в любой момент стать кошмаром.
— Мистер Беррис, мисс Келвин, — вкрадчиво зашелестел голос из пустоты, — добро пожаловать в Галактический Зал. Будьте так добры, проследуйте к своему столику.
— На гравидиске, — пояснил Беррис.
Поблескивающий медью гравидиск, дюйм толщиной и ярда два в диаметре, был пришвартован сбоку от платформы. Придерживая Лону за локоть, Беррис подвел ее к самому краю. Как только они встали на диск, тот сразу же отделился от «причала» и плавно заскользил по воздуху вперед и вверх. Вниз Лона старалась не смотреть. Гравидиск перенес их через весь огромный зал и пришвартовался возле свободного столика, опасно прилепившегося к укрепленному на кронштейне уступу. Беррис подвел Лону к ее месту, и диск тут же унесся обратно; короткое мгновение Лона видела его с ребра, в красочном нимбе отраженного света.
Казалось, одноногий столик растет прямо из пола. Лона с облегчением опустилась в кресло, которое тут же зашевелилось, подстраиваясь под очертания ее тела. В этой уверенной хватке было что-то не совсем приличное, но в то же время обнадеживающее. В случае чего, подумала Лона, если закружится голова, кресло не даст мне упасть.