Благодаря родительским связям, позволившим нанять хорошего адвоката, который, в свою очередь, смог «договориться» с судьей, Игорь отделался условным сроком и годом обязательной трудотерапии на каком-нибудь общественно полезном поприще. Нигде, кроме кладбища, бывшего студента с клеймом вора брать на работу не захотели, вот так Игорек и сделался в двадцать лет кладбищенским сторожем.
Но один положительный момент в его аресте все же был. Пусть не долгое, но все же пребывание в КПЗ, полностью излечило парня от пагубного пристрастия к игре. Теперешняя его работа на кладбище это конечно не предел мечтаний, но за четыре месяца бывший студент уже здесь неплохо освоился, притерся к коллективу и стал зарабатывать в месяц гораздо больше, чем в бытность свою переводчиком. После отказа от игры, в обычно дырявых карманах молодого парня вдруг завелись деньги, и материально обеспеченный Игорь неожиданно оказался завидным женихом. После того, как у бывшего студента появилась подружка, и заработка кладбищенского сторожа с лихвой хватило на аренду комнаты для их совместного проживания, Игорь всерьез начинал задумываться, чтобы остаться здесь работать дальше и после окончания срока назначенной судом повинности. Впрочем, пока что об этом загадывать было слишком рано, за восемь месяцев обязательной отработки многое в бурной жизни бывшего студента-игромана могло еще много чего изменится…
Вот так, за скрасившим прогулку разговором, бредущая по ночному кладбищу троица с лопатами и добрались до двадцать девятого участка. Последние метров двести пути асфальт под ногами заметно помолодел, разительно преобразилось и само окружающее кладбище, оно вдруг как-то резко просело, сделавшись непривычно голым и открытым. Полутораметровые, разноцветные и непохожие одна на другую старинные ограды, часто утопающие в низкорослом кустарнике, или укрытые тенистыми кронами высоких деревьев, вдруг остались позади, сменившись ровными рядами аккуратных полуметровых оград, точных копий друг друга, окружающих аккуратные холмики захоронений, с типовыми, похожими один на другой, гранитными плитами памятников. И никакой пышной растительности, выше чахлой, иссушенной солнцем травы, здесь уже не наблюдалось.
— Это и есть что ли новое кладбище? — уточнил Артем, невольно заозиравшись по сторонам, следом за проводником остановившись на открытом всем ветрам месте.
— Оно самое, — подтвердил Игорь. — И вот отсюда двадцать девятый участок начинается, — он ткнул рукой в отходящую от главной дороги земляную тропку, видимую метров на двадцать в ночи вдоль параллельных рядов невысоких могильных ограждений. Что примечательно: точно такие же прямые земляные тропки (между рядами низких оград) расходились по разные стороны от дороги буквально через каждые семь-восемь метров. И каким образом среди этого однотипного многообразия похожих, как близнецы, троп сторож угадал разделяющую участки межу? — для Артема с Викой так осталось неразгаданной загадкой.
— Ваши могилы должны быть где-то здесь, — продолжил, меж тем, вещать Игорь. — Ну-ка давайте посмотрим… — Он извлек из бокового кармана комбинезона длинный, узкий фонарь, включил и направил сфокусированный луч света поочередно на выстроившуюся по правому краю дороги вереницу мраморных могильных плит.
— Ага, ну вот, кажется, и они, — через считанные секунды снова радостно воскликнул Игорь. — Вон смотрите, — его палец указал на гранитный памятник, целиком освещенный приближенным фонариком, — Татьяна Зотова, — прочел он. — А там, рядом с ней, по соседству… — луч фонаря осветил памятник следующей могилы, — Вера Ковальчук… Остальные ваши родственники, если мне память не изменяет, должны находиться дальше от дороги, во втором и третьем ряду за первыми двумя… Вот, смотрите, как я и говорил… — фонарь осветил второй ряд могил от дороги, за Ковальчук оказалась могила Сергея Тучина, а за Зотовой — могила Анатолия Воротило. Луч фонаря скакнул еще дальше, и в третьем ряду, ожидаемо, оказались могилы Роговой и Глазнова.