— Вот народ! Вообще ничего святого нет! Не успели похоронить толком ребятишек, и уже тут-как-тут нарисовался хмырь горбатый поживиться на свежаке!.. Мужик, ты вроде, вон, и одет прилично, на бомжа не похож, зачем кресты над могилами порушил? Они ж только с виду дорогие, а так дуб обычный, серебрянкой чутка размалеванный! — запыхавшийся голос сторожа раздавался уже совсем рядом, приближающиеся шаги за спиной скрюченного в ритуале призыва вампира стали медленнее и тише. Сторож замедлил ход, восстанавливая сбитое бегом дыхание.
— Что, от стыда речь отшибло? Это бывает, — по-своему истолковал степино молчание блюститель кладбищенского покоя. — Да уж, попал ты, мужик, знатно. Но не бзди, стрелять тебя не стану. И легавых тревожить пока не буду. Резону нет, ежели договоримся по-свойски. Ты как, мужик, начет договориться?..
Снова не дождавшись ответа, сторож ничуть не обиделся и как ни в чем не бывало продолжил:
— Понял, как не понять. Молчанье — знак согласья… Предлагаю ограничиться штрафом за вандализм. Давай так: по пятере за каждую разоренную могилу, и я ничего этого не видел. Че, тридцатку-то потянешь?.. Да по прикиду вижу, что потянешь. Но одними лишь деньгами ты, мужик, уж не обессудь, не отделаешься. И не мечтай. Сперва поможешь мне выправить кресты, а потом… Эй, чего ты там снова бормочешь себе под нос? Ничего разобрать не могу! Говори громче! Слышь, горбатый, лучше не зли меня!
Ствол ружья сторожа уперся в спину Степана, аккурат меж лопаток.
— Я не слышу ответа⁈ — в очередной раз возмутился сторож, и это стали последние, произнесенные им осмысленно слова.
Потому что в следующее мгновенье Степан совершил молниеносный разворот на сто восемьдесят градусов с отскоком на шаг в сторону. Никак не ожидавший такой прыти от задержанного сторож чуть замешкался с выстрелом, на что у вампира и был расчет. Выстрел грянул, когда перед ружейным стволом уже не было горбатой вампирской спины. Дробь бестолково прошила в воздух. А оказавшийся вдруг слева монстр с невероятной силой дернул за ружье, выдернув его из рук оторопевшего сторожа. Злобно оскалившись, вампир на глазах затрясшейся от ужаса жертвы согнул оружейный ствол дугой и отшвырнул изуродованное оружие в сторону.
На Степана отвратительно пахнуло дешевой водкой и чесноком. Но, преодолев омерзение, он подробно (со смаком), как редкую зверюшку, осмотрел несостоявшегося обидчика с ног до головы. Кладбищенским сторожем оказался невысокий коренастый мужичок лет сорока, с недельной полуседой щетиной на лице, в заляпанных жирными пятнами ватной куртке и штанах, защитного камуфляжного цвета, и в стоптанных, некогда бежевых, но давно побуревших от грязи, берцах. Еще его портрет живописно дополняли нечесаная копна черных с клоками проседи волос и фиолетовый фингал под слегка заплывшим левым глазом.
Вампир бесстрастно наблюдал, как расширяются от ужаса зрачки сторожа, и как в один миг становятся белыми, как полотно, разрумяненные алкоголем щеки бедолаги. Мужик попытался закричать, но сильнейший стресс лишил его голоса, и вместо отчаянного вопля, из раззявленного рта вырвался лишь жалкий хрип, похожий на воронье карканье. А еще через несколько секунд его мучениям настал конец…
Сам Степан не пожелал марать свои когти и клыки кровью несчастного, сторожем занялись откликнувшиеся на призыв господина слуги.
Шесть отвратительных, заляпанных с головы до пят землей тварей практически одновременно вырвались из шести ям под скособоченными крестами, взметнув в высоких прыжках за собой фонтаны земли и песка. И с невероятной легкостью, словно невесомые мотыльки, монстры дружно слетелись на дорогу к призвавшему их Степану.
Этот слет чудищ, случившийся буквально за считанные секунды, произошел в зловещей тишине. Ни слуги, ни их господин в момент эффектного воссоединения не проронили ни звука. И последовавшее за тем на залитой лунным светом кладбищенской дороги молчаливое братание выглядело еще более зловещими.
Наплевав на безобразно грязный вид мертвых друзей и подруг, Степан от души стискивал в объятьях каждого подлетающего «слугу», а когда вокруг него столпились все шестеро, жестом гостеприимного хозяина, приглашающего гостей за праздничный стол, указал вампирам на окаменевшего от ужаса сторожа.