Снова слишком задумался и не заметил, как израсходовал лимит. Вместо того, чтобы глазеть на капли, следовало зачерпнуть пасту с какими-то мелкими включениями, которую на корабле использовали вместо более привычного ему твёрдого мыла, и намазать на тело. Этим и занялся, непроизвольно морщась от холода. Интересно, сколько он так простоял. Должно быть, долго. И ладно. Бак снова успеет наполниться.
А задуматься было о чём. Сегодня впервые за всё время знакомства с Астер он уловил с её стороны чувственный отклик. И пытался как можно более беспристрастно (насколько он вообще в состоянии беспристрастно думать об этой женщине) проанализировать, что это было. Может быть, хвалёный иммунитет уроженцев Норга перед священниками не такой уж и полный. Возможно, при высокой интенсивности и длительности воздействия (а ни на ком в жизни Джегг прежде не зацикливался так страстно и так надолго), какой-то эффект всё-таки имеет место. И тогда в Астер он вызвал эхо собственных чувств. В пользу этой гипотезы говорила и краткость импульса, и близкая тональность, резонирующая с его собственной.
И всё же… как он имел возможность воочию убедиться, Астер не подросток, а взрослая женщина. Ладно, пускай ещё не слишком зрелая, но в Серебрушке год за два, если не за три идёт. Инженер вполне способна подавлять физическое влечение из практических соображений. Так что не исключено… (даже в собственных мыслях Джегг подбирал самые осторожные формулировки), что вспышка её желания имела естественную природу.
– Не льсти себе! – проворчал внутренний голос. Но Джегг его проигнорировал. Будем объективны: Астер он как минимум не противен. Более того, ей приятны его прикосновения – в этом он не сомневался, так как неоднократно улавливал эхо удовольствия, которое сам же и доставлял. Продлись их взаимное влечение мгновением дольше, он взял бы её прямо в тренажёрном блоке: подхватил бы, прижал к себе, накрыл её рот своим, и, он уверен, Астер не оттолкнула бы – напротив, её ноги обхватили бы его за пояс, руки обвили шею, а губу отвечали на его поцелуи.
– Если б ты не впал, как обычно, в ступор, всё бы так и было, – съехидничал внутренний голос, и на этот раз Джегг с ним согласился. Да. Он в самом деле глубоко задумался о природе чувств Астер в тот самый момент, когда их ощутил.
Потому что ответ на этот вопрос слишком важен. Если его близость влияет на неё, как на прочих, пусть и в более лёгкой форме, на Большом Псе Ориона Джеггу придётся пересесть на другой корабль и смириться с одиночеством на всю последующую жизнь.
Джегг с размаху саданул кулаком в стену перед собой и прикусил губу. Больно.
Он включил воду и принялся яростно смывать с себя слабо пенящуюся пасту.
Но что, если нет? Если Астер сознательно избегает физической близости? Он ведь всю жизнь избегал.
– Ты чёрный священник, – возразил внутренний голос. – А она нормальная молодая женщина. Совершеннолетняя. И свободная. Ей-то с чего себя этих радостей лишать?
– Может, с того, что до сих пор мужчины приносили ей только разочарования? – ответил Джегг самому себе. – Друг детства, тихо сбежавший в другой рукав, отец, в качестве эмоциональной поддержки молча заблокировавший счёт, разудалый центурион, едва не взорвавший собственный реактор.
О том, чего она во время учёбы в академии насмотрелась, Джегг даже думать не хотел.
Какой бы ни была причина сдержанности Астер, её предстоит выяснить. И устранить прежде, чем кидаться на девушку со страстными объятиями. Ведь в противном случае даже если она его не оттолкнёт, даже если вместе им будет так хорошо, как никогда не было прежде, потом, когда эмоциональный всплеск уляжется, Астер подумает о нём, как о допущенной слабости. И пожалеет о случившемся. И станет снова избегать Джегга.
А этого он не намерен больше допустить.
Глава 6. Верхогляды
Корабль с красивым названием «Скакун» имел код принадлежности Легиону Большого Пса Ориона, а потому Астер не удивилась, когда с него поступило указание лечь в дрейф и принять стыковку. Джегг об этом предупреждал, так что инженер безропотно подчинилась – тут их юрисдикция, легионеры имеют право на выборочные проверки, а прицепиться им особо не к чему – даже в тайниках сейчас ничего предосудительного или запрещённого к ввозу в эту систему нет. На Большом Псе всё равно собирались на ремонт и профилактику в док становиться, Астер изучила требования планеты и подготовилась.
«Скакун» затребовал первый протокол встречи, так что в стыковочном шлюзе присутствовали все шестеро обитателей «Гибралтара». Когда из корабля легионеров вышла триада в сопровождении двух громадных контейнеров, в помещении стало совсем тесно.
– Чёрный священник Джегг, – прайм триады безошибочно выбрал человека, которому адресовал вежливое приветствие: полупоклон с прижатым к груди кулаком. То ли потому, что Джегг стоял чуть впереди, со сложенными за спиной руками и слегка высокомерным выражением лица, то ли загодя успел ознакомиться с его физиономией благодаря Стелии.
– Прайм, – Джегг не менее вежливо поклонился в ответ.
– Я, между прочим, тоже священник, – негромко буркнул Сегой.
– А я – капитан, – представилась Хэла и стрельнула глазами в легионера.
Но тот на обе реплики ничего не ответил, и вообще никак не показал, что расслышал их, только шагнул вперёд, но тут же натолкнулся на взгляд Джегга, как на преграду.
– Чем могу помочь, прайм? – осведомился он небрежно.
– Мы обыщем корабль.
– Я так не думаю. «Гибралтар» не нарушил полётных норм. Его транзитный код в порядке. У вас нет оснований для обыска.
На лице прайма отразилась лёгкая неуверенность.
– Мы здесь по предписанию конклава Большого Пса Ориона, и должны обыскать корабль, чтобы убедиться в вашей безопасности, – легионер старался быть максимально корректным с чужим чёрным священником, которого, к тому же, ему поручено защищать. Но присягал он своему конклаву и собирался выполнять приказ неукоснительно.
– Вы здесь, так как Стелия хочет убедиться, что я нахожусь на «Гибралтаре» добровольно. Я чёрный священник, не одурманен транквилизаторами и мой язык болтается на своём месте. Какие ещё доказательства нужны?
Прайм всерьёз задумался, а секунд покосился на священника с невольным уважением: удивительно нахальный тип, особенно если учесть, что находится в чужой юрисдикции. Или между ним и священницей Большого Пса что-то есть, поэтому по отношению к Стелии он так фамильярен? Интере-е-есно!
– У нас есть чёткий приказ, – попытался всё же возразить прайм, но Джегг его перебил:
– Я знаю, как вы проводите обыски: перевернёте всё вверх дном, у половины вспомогательных систем нарушится работоспособность, и мы зависнем тут ещё на пару суток, пока в порядок всё приведём. А историк на фестиваль торопится, – кивнул он в сторону Эжеса.
– Можно и без обыска, – согласился вдруг легионер, – если вы, – подбородком указал он на собеседника, – полетите дальше на «Скакуне».
– Этого не будет! – до сих пор Джегг скорее развлекался, но сейчас ему пришлось подавить приступ настоящей ярости. Красивый голос священника вдруг приобрёл стереофонический объём и обрушился на присутствующих сразу со всех сторон как звук массивного колокола.
Вся триада синхронно сделала шаг назад.
– Меня вполне устраивает «Гибралтар», – сухо, но уже спокойно добавил чёрный священник. Дьявол бы побрал этих легионеров! Стелия на церемонии присяги, должно быть, упор на личную преданность делает. Хоть проповедь им теперь читай. Однако повод уж больно несерьёзный… его бесит охрана, приставленная заботливыми женщинами, но это только его проблема. И ребята не виноваты, что под горячую руку попались.
– Хорошо, – сказал прайм, переведя дух. Эффект от модуляций голоса чужого чёрного произвёл на него сильное впечатление. Стелия, насколько он знал, так не умела. Или, по крайней мере, на его памяти подобным воздействием никогда не пользовалась. Этот парень, кажется, в самом деле в состоянии позаботиться о себе. Но приказ есть приказ. – Тогда я сам перейду на «Гибралтар». И сразу дальше полетим. Без задержек для обыска.