Арг слушал её, затаив дыхание. И хотя Нала использовала универсальный трансгалакт, смысл сказанного от него ускользал. Гаплогруппы, хромосомы, коды… Джегг же внимательно слушал, время от времени кивал, но не перебивал собеседницу, лишь приглашающим жестом указал на терминал медблока.
Нала незамедлительно продемонстрировала разноцветную визуализацию сложных структур, в которых Арг не без труда узнал увеличенные цепи ДНК (на этом его познания в генетике и заканчивались).
Священник задумчиво нахмурился, бросил Нале какую-то короткую фразу и сел за терминал сам. Визуализация исчезла, перед Джеггом заскользили лаконичные строки кода алгоритма, в которые он с головой погрузился.
И тогда Арга постигло счастье. Потому что Нале тоже заняться теперь было нечем, она вспомнила о присутствии легионера и оглядела его с нескрываемым интересом.
Джегг потратил на поиск проблемы, её исправление и отладку чуть более часа. Вынырнув из хитросплетений алгоритма, он с удовлетворением отметил взаимный романтический интерес между Налой и Аргом. Однако как ни был легионер увлечён приятной беседой, незаметно улизнуть от него не удалось.
– У тебя есть лицензия технического специалиста, секунд? – осведомился Джегг, быстро шагая вдоль коридора.
– Пилотная, – отозвался не отстающий от него легионер.
– Вот и посиди в рубке тогда, – Джегг резко свистнул, Арг от неожиданности вздрогнул.
Из-за поворота, шурша гусеницами, выполз робот-манипулятор. Тот самый, с детектором лжи.
– Тут, знаешь ли, техэтаж, – обратился священник к своему сопровождающему. – Так что человеку без специального образования здесь находиться запрещено. Техника безопасности. Амок, пожалуйста, проследи, чтоб секунд не подвергал себя неоправданному риску.
– Принято, оператор Джегг, – бесстрастно отчеканил робот и весело подмигнул Аргу лазером.
– А… вы?.. – секунд беспомощно схватился за бедро, на котором больше не висел бластер.
– А я связист, мне можно, – заявил священник и проворно прошмыгнул мимо робота.
– Ч-что?.. – легионер ошарашенно замер перед стальной преградой, в которую молниеносно развернулся Амок, наглухо перекрыв проход. – Что за дьявольщина творится на этом корабле?
***
Астер сидела на бухте кабелей, как в импровизированном кресле. Мультикуб стоял на полу и проецировал перед инженером виртуальную мнемопанель.
– Джегг, – она кивнула в ответ на его приветственный жест.
– Ты работаешь? – осторожно поинтересовался священник.
– Да, – Астер вернулась к мнемопанели, и её пальцы в нейроперчатке снова стали поочерёдно касаться элементов сети. – Перенастраиваю протокол для ремонтников. Я собиралась на прикол на орбитальной станции встать, а самим в шлюпках спуститься. Но принимающая сторона теперь настаивает, чтоб «Гибралтар» посадили на планету.
– Это плохо? – спросил Джегг, сильно подозревая, что причина такой требовательности кроется в его вооружённой охране: путь корабля легче контролировать, чем нескольких крохотных шлюпок.
– Да нет, в общем, так даже лучше, – ответила Астер, не отвлекаясь от своего занятия, – в планетарном доке больше систем можно перебрать и оттестировать. Собственно, их я сейчас и отмечаю. Дороже просто. Но конклав Большого Пса проставляется, так что я только за.
– А… почему не в рубке? – не удержался от вопроса Джегг. Хотя и предполагал возможный ответ. Более того, очень надеялся на него.
– Потому что там Эжес, – нервно дёрнула плечом Астер. – Раздражает, когда он над душой сидит.
– Хочешь, я побеседую с ним на этот счёт? – с готовностью предложил Джегг.
Инженер окинула собеседника ироническим взглядом.
– Ты с секундом своим сначала побеседуй. С системами связи у нас всё в порядке. Спорим, ты тоже сюда прятаться пришёл?
Джегг кивнул:
– Извини, если не хочешь, чтоб над душой стоял, я уйду.
– Да нет, ты мне не мешаешь. Оставайся, конечно.
Интонационное ударение, которое она сделала на слове «ты», ласкало Джеггу самолюбие. Однако Астер в его сторону больше не смотрела, полностью сосредоточившись на своём занятии.
«Идеальный момент для того, чтобы выяснить границы прочности норгского иммунитета», – подумал Джегг, опускаясь на пол. Он уселся, сложив руки на согнутом колене, и принялся наблюдать за инженером из-под полуопущенных ресниц.
Можно приступать. Если сейчас он передаст Астер собственную эмоцию, значит, ментальное воздействие чёрного священника на уроженку Норга имеет место. И на Большом Псе Джеггу следует покинуть «Гибралтар» навсегда. От одной этой мысли сердце болезненно сжалось.
Джегг отогнал сомнения – рано паковать вещички. Ответ даст только полноценный эксперимент.
Священник прислонился спиной к стене и расслабился, снимая собственные мысленные барьеры, разрешая себе самые фривольные, самые сальные фантазии по поводу Астер.
Фантазии упорно не шли.
Джегг любовался профилем девушки, получая от него простое эстетическое наслаждение. Он находил Астер пленительно прекрасной. Хотя не смог бы внятно объяснить, почему: черты её лица были правильны, но отнюдь не потрясали воображение. Прямой нос, среднего размера рот, серо-голубые глаза. Из примечательного разве что кожа… гладкая и очень светлая, гораздо светлее его собственной, отчего щёки Астер легко заливалась очаровательным румянцем.
Вот сейчас она в задумчивости потирает скулу костяшками пальцев свободной от нейроперчатки руки, а Джегг вспоминает, как приятно прикасаться к ним.
Он представил, как своим большим пальцем медленно рисует круг в ложбинке её ладони, она сначала чуть вздрагивает, но тотчас же расслабляется, позволяя ему продолжать.
Джегг сплетал бы её пальцы со своими. Не торопясь, медленно и нарочито несмело скользил вниз, к ладони, и возвращался вверх, позволяя чувственности из кончиков пальцев рук отражаться в ступнях, раз за разом повторяя восходящую и нисходящую волну. Он призвал бы желание расцветать у неё внутри, подобно бутону лотоса.
Услужливая память развернула перед Джеггом яркую картинку из прошлого: он держит за руку сногсшибательную женщину, опытную сердцеедку, ласкает её холёные пальчики, унизанные драгоценными кольцами, подбираясь всё ближе к ладони. А женщина дрожит от возбуждения так, будто он скользит языком вдоль внутренней стороны её бедра. Когда он массировал её руку между средним и указательным пальцами, она извивалась в экстазе, стонала и требовательно выкрикивала его имя. Вымышленное, конечно, взятое только на время миссии.
Джегг подавил воспоминание вместе с накатившим приступом отвращения. Сейчас это не при чём. Здесь и сейчас только он и Астер. Это другое… Совсем, совсем другое!
Глубокий вдох. Осторожный взгляд в сторону девушки. Выдох облегчения. Инженер всё так же поглощена ремонтным протоколом. Вертит виртуальную модель узла, о назначении которого Джегг не имеет ни малейшего представления, лёгкими касаниями нейроперчатки поворачивая голограмму так и эдак.
Очень хорошо. Продолжим.
Джегг сосредоточился на волосах девушки. Он любил их странный цвет: не светлый, но и не тёмный, отдававший то медью, то золотом. Непослушные пряди, не прямые, но и не свивавшиеся в локоны, пребывали в постоянном беспорядке, как будто их разметал ветер, тайно дувший на «Гибралтаре» для одной лишь Астер. Джегг обожал запах этих волос и их шелковистую мягкость. Он помнил, какие они тонкие и лёгкие – гораздо тоньше его собственных. Он мог бы сейчас встать, запустить пальцы в копну этих волос и нежно массировать Астер голову, пока она не откинет её расслабленно чуть назад, и тогда уже прижаться губами к её шее, а вторую руку положить на грудь и…
И ничего. Воображение отказывалось сотрудничать. Джегг злился на себя уже не на шутку – как мучить его припадками вожделения в неподходящие моменты, вроде доверительных разговоров или случайной встречи в тренажёрном боксе, так пожалуйста, а как… стоп, тренажёрка! Ведь именно в тот раз Астер впервые отозвалась на его эмоции.