Джегг методично, деталь за деталью, восстановил воспоминание: волнующая вибрация взаимного влечения, облегающий костюм Астер, соблазнительная форма её груди… Он осторожно сглотнул: теперь ладони зудели желанием прикоснуться к ней. Вожделение растекалось по телу жгучей волной, сводя мышцы почти судорогой. Он тогда собирался подхватить девушку за бёдра, приподнять, чтобы она… ювелирно точным движением воли священник поймал нарисованный воображением образ и обернул его вокруг трепещущей в ментальном пространстве золотой ниточки Астер, будто токопроводящую жилу изоляцией, соединяя их в единое целое. Он вложил в это действие всё своё мастерство проповедника, пристально следя за ментальным откликом Астер. Вернее, за его отсутствием.
– Джегг? Что с тобой?
Вопрос вырвал его из пространства фантазии, как рыбу из воды – на пару секунд дыхание перехватило.
Астер сидела на корточках рядом со священником и заглядывала в его лицо с искренним беспокойством. И без малейшего намёка на страсть.
– Всё в порядке, – постарался улыбнуться Джегг, но сам ощутил – мышцы лица недостаточно хорошо его слушаются.
Не нашедшее естественного выхода возбуждение резко спадало, причиняя физическую боль, но чёрный священник едва сдерживался, чтоб не рассмеяться: да здравствует Норг с его благословенной мутацией!
– Ты так прерывисто дышал и… кажется, тебя знобит? – заботливые прикосновения Астер вызывали в теле Джегга новые волны дрожи. – Давай я тебя в медблок провожу? Нала спит уже, наверное, но ничего, разбужу.
– Просто дай мне пару минут, – он поймал девушку за ладонь. Хотелось поднести её к губам и осыпать игривыми поцелуями. Но ещё сильнее: потянуть вниз застёжку комбинезона Астер и ощутить, как вздёрнутся и затвердеют её соски, потревоженные его нежным касанием.
Однако Джегг ничего из этого не сделал. Он лишь мягко поглаживал её ладонь подушечками пальцев, продолжая выплёскивать на Астер угасающие волны приступа страсти. С прежним нулевым эффектом: она хмурилась и отчётливо переживала за его здоровье.
«Я радуюсь тому, что девушка, которую я желаю так, что едва дышу, не отвечает мне взаимностью. Безумие. Просто безумие», – твердил он себе, улыбаясь всё более естественно. Ведь теперь, когда ментальная неприступность внутреннего мира Астер экспериментально доказана, можно с чистой совестью приниматься его штурмовать. Добиваться взаимности не как чёрный священник, а как простой влюблённый мужчина, который сможет обладать женщиной без страха случайно нанести её личности непоправимый ущерб.
– Теперь я в порядке, – уверенно сказал он, вставая с пола, увлёк за собой девушку, порывисто прижал к себе и поцеловал. В лоб. – Спасибо тебе.
Астер пристально глядела на него исподлобья.
– И часто с тобой такое бывает? – осведомилась она.
– Впервые, – признался Джегг.
– Л-ладно, – инженер высвободилась из его объятий. – Но ты сегодня очень странный. Это… немного пугает.
– Поздно уже, – сказал священник, отметивший, что она не только обеспокоена, но и очень устала. – Тебе лучше поспать. День был долгим.
Астер не стала спорить.
***
Из технического коридора чёрный священник вышел вместе с девушкой-инженером. Легионер отметил, что Джегг сияет, как церемониальное ожерелье на парадной сутане Стелии, а вот Астер сонно потирает глаза кулачком.
И секунда вдруг осенило, почему объект охраны мог так упорно избегать его сопровождения: на корабле с дамой и без того уединиться непросто. Арг едва не расплылся в понимающей усмешке. Вот в чём секрет упорного нежелания Джегга покидать развалюху под названием «Гибралтар». Да у него просто интрижка с бортинженером!
Гора с плеч. Две горы. И по поводу ослиного упрямства священника, и по поводу красавицы Налы. Чудо, конечно, что имея под боком такого ангела во плоти, чёрный польстился на замарашку с техэтажа, но… мало ли? Может, просто по пути наименьшего сопротивления пошёл. Дурнушки легче доступны.
Глава 7. Орион
Система Ориона встретила их цветами и фанфарами. Не всех их, главным образом Хэлу, Сегоя и Налу. Экспедиционный корпус орбитальной станции организовал торжественную трансляцию чествований экипажа героического корабля, служившего путеводной нитью для флота беженцев с Эйнхерии, среди которых оказалось множество уважаемых и влиятельных людей. Звёздную тройку поворачивали под камерами так и эдак. К Нале подходили благодарные пациенты, Сегой ласково обнимал за талию счастливую Хэлу. Капитан кинематографично улыбалась направо и налево, принимая поздравления и восхищение.
– Это несправедливо! – не выдержал Эжес и обернулся к Астер, резким жестом сворачивая голограмму. – Ведь это в первую очередь твоя заслуга! Ты составила навигационную карту!
О том, что передатчик собрал Джегг, поэту не хотелось упоминать.
– Формально навигатором «Гибралтара» числится Хэла, – отозвалась инженер без тени сожаления. – Кроме того, она гораздо фотогеничнее.
– Ты спасла их, – гнул своё поэт. – И не меньше, а гораздо больше остальных заслуживаешь благодарности!
Эжес помимо воли переглянулся с чёрным священником, инстинктивно ожидая от него поддержки. Но тот лишь произнёс:
– За такое не благодарят. Такие вещи люди просто делают друг для друга.
Джегг полностью одобрял желание Астер держаться подальше от светской шумихи. Что же касается благодарности… капитан «Цитадели» явно помнит, кто прилетел к нему в шлюпке и договаривался с его навигатором. Вон, как на Хэлу удивлённо косится. Но молчит. Военный, сразу видно.
Астер же узнала в реплике Джегга свою собственную – произнесённую в день, когда достала его из криокапсулы. Она встретилась с ним взглядом, и эмпат ощутил расцветающую в ней радость взаимопонимания. Он восхищался этой женщиной. И хотел, чтобы она это знала, но присутствие посторонних сковывало, делало из него застенчивого юнца. Он хотел подойти к ней и обнять, но… не решался. Всё это слишком интимное, личное.
– Ладно тебе, Эжес, – улыбнулась Астер ворчливому поэту. – Я не в обиде. Не имею ни малейшего желания в новостях мордашкой светить. Да и «Гибралтар» на планету посадить кто-то должен.
– С этим и автоматический диспетчер Большого Пса справится, – подал голос Арг, с интересом глядящий на инженера. – Как только запрос на сопровождение посадки примете.
Он не всё понял из претензий, которые поэт предъявлял к торжествам, организованным экспедиционным корпусом. Хотя в самом деле странно, что вместо третьего члена экипажа чествуют пассажира. Закадровый голос сообщил, конечно, что белый священник Сегой оказал беглецам неоценимую психологическую поддержку, но и девчонка, судя по возмущению Эжеса, без дела не сидела. Да и сама в разговоре Эйнхерию упоминала. А вот что под камеры попадать не хочет – любопытно. Надо выяснить поподробнее, что это за девица. Может, не просто так её чёрный священник на техэтаже пользует. О том, что на борту «Гибралтара» находится сам Красноречивый Джегг, в трансляции никто не заикался даже – и не удивительно, служба безопасности конклава не просто так жалованье получает. Но ведь и про инженерку тоже ни слова! Официальная любовница? Или, как знать? Может, законная жена? И почему ему прайм информацию не сбросил?
– Универсальная система поддержки у вас только в головном Космопорте, – ответила между тем Астер, повернувшись к мнемопанели управления. – Мы же направляемся в док. Там внутренний вариант для системы Орион. Весьма прогрессивный, надо признать, но обратно не совместимый с таким старьём, как у нас.
Арг напрягся.
– Тогда… надо в Космопорт лететь.
Вот же пигалица! Весь протокол безопасности насмарку. Кортеж, группы прикрытия – мало того, что перегонять надо (а это не ближний свет!) так ещё и внимание ненужное в центре колонии привлекут.
– Зачем? – удивилась Астер. – Посажу в ручном режиме.
Арг уставился на девушку с таким неприкрытым удивлением, что Джегг не удержался от язвительного замечания: