Помещение выглядело внушительно: теряющийся на огромной высоте свод потолка спускает вниз массивные щупальца люстр. Стены и пол выложены панелями из полированного мрамора, а стыки между ними закрыты металлическими инкрустациями с орнаментом из солнечных дисков и сидящих в разных позах орлов. По обе стороны от входа выстроились послушники в белых балахонах. Справа юноши, слева девушки.
– Я рад быть здесь, – вежливо ответил Джегг одновременно на обращённое к нему приветствие и многочисленные любопытные взгляды.
– Магистр Оберон и леди Стелия ожидают вас в малой гостиной, – сообщил старик, и Джегг перестал разглядывать послушников, удивлённо обернувшись к провожатому. – Прошу следовать за мной.
Имя Оберон было Джеггу знакомо – так звался глава этой миссии. А вот то, что он именует себя магистром – необычно. Чем дальше провожатый вёл его по коридорам, увешанным вперемешку рыцарскими щитами с эмалированными гербами и картинами в золочёных рамах, изображавших полуобнажённых девиц в белых хитонах и томных героев, протягивающих к ним руки, тем сильнее крепло ощущение, что на Большом Псе предстоит много, очень много работы. Священная Миссия слишком отчётливо подчёркивала свою колониальную природу даже в мелочах. Джегг мог бы поклясться, что отделочный мрамор в системе Ориона не добывают. Да и розовый туф, кажется, тоже. А значит, доставлять их пришлось на транспортных кораблях. Он попытался оценить объём топлива, затраченный, чтобы священники Большого Пса могли представить себя «как будто на Терре». И уныло вздохнул, вспомнив об историческом фестивале. Налицо системная, многолетняя проблема конклава.
– Чёрный священник Джегг, – провозгласил его сопровождающий, распахнув последнюю дверь.
«Как заправский камердинер», – подумал тот. И шагнул внутрь.
Малая гостиная оказалась весьма просторным для своего названия помещением высотой в два человеческих роста. Блестящий паркетный пол, фортепиано, россыпь диванчиков и банкеток вдоль трёх обитых нежно-золотистой тканью стен. Четвёртая стена, справа от двери, обращена к саду и почти сплошь состоит из огромных окон.
Джегг покосился на стучащие в стекло ветви деревьев, едва заметно усмехнулся и отвесил двум сидящим перед ним людям подчёркнуто церемонный поклон.
– Магистр Оберон, леди Стелия.
Он вложил в интонацию филигранно отмеренную долю сарказма: слишком малую, чтоб его уловил сидящий в инвалидном кресле глава Священной Миссии, но достаточную, чтобы чёрная священница смущённо зарделась и, вскочив со своего места, взяла гостя за руку.
– На Большом Псе вместе с крупным землевладением присваивают и дворянский титул, – пояснила Стелия. – У меня есть парочка загородных поместий, вот и…
Под его слегка насмешливым взглядом она говорила всё тише, пока не замолчала вовсе.
– Я понял, – ответил Джегг, чуть улыбаясь. – Видел коллекцию гербов по пути. И картины. Впечатляет.
– Присаживайтесь, коллега, – подал, наконец, голос Оберон. И в голосе этом звучали нотки плохо скрываемого раздражения. – Вы, должно быть, устали с дороги.
Священник и священница синхронно обернулись к нему. Стелия, краснея, как девчонка, выпустила руку гостя. Джегг лишь вежливо кивнул и опустился в предложенное кресло напротив собеседника. Он бы с куда большим удовольствием прошёлся по парку. Желательно, со Стелией и без Оберона, чтобы в спокойной обстановке выяснить, что за ересь творится на этой планете.
– Простите, что не могу приветствовать вас как подобает, – сухо сказал Оберон, коротким жестом указав на собственные ноги. – У меня сейчас некоторые… трудности с передвижением.
– Опустим формальности, магистр, – в тон ему отозвался Джегг. – Я тут транзитом, а не с официальной миссией.
Как следует приглядевшись к раздражению собеседника, он с некоторым удивлением опознал в его основе ревность. И тогда уже обратил внимание на прочную эмоциональную связь, красивыми извивами соединяющую главу Священной Миссии Большого Пса и чёрную священницу Стелию. Они мало того, что опутаны слабо сияющей нитью в подобие общего ажурного кокона, так ещё и в сторону куда-то ответвление идёт. Джегг непроизвольно проследил взглядом направление – в сторону сада, но тотчас же снова повернулся к Оберону – ни к чему смущать Стелию ещё больше. Его это не касается.
Магистр разглядывал гостя с плохо скрытой неприязнью: слишком смазливый для священника. И слишком, просто бессовестно молодой для такой громкой славы. Не удивительно, что Стелия им постоянно бредит.
Однако то, что Джегг не удосужился высказывать соболезнования и не заинтересовался причиной его недомогания, Оберону даже понравилось – он каждый раз бессильно злился, если приходилось пускаться в объяснения о неудачном повреждении позвоночника и неоднозначных перспективах восстановительной терапии.
– Чем же всё-таки мы обязаны удовольствием лицезреть вашу особу на Большом Псе? – ядовито усмехнулся глава Священной Миссии, переводя фокус беседы с собственных горестей на неудачи Джегга. – Как случилось, что вы покинули Бхар, да ещё таким экзотическим способом?
– Если в двух словах – меня уволили, – невозмутимо отозвался чёрный священник. – И, признаться, ничего удивительного: профнепригодность налицо. После Серого Рассвета я действительно был не в лучшей форме и оставил без должного внимания как выстраивание Рейвзом собственной силовой вертикали, так и ответную радикализацию оппозиции. А когда до меня, наконец, дошло, оказалось, что уже слишком поздно – прочитать проповедь главе Священной Миссии Бхара я так и не сумел.
– Что за Серый Рассвет? – заинтересовался Оберон.
– Спросите у своих легионеров, – с нежностью змеи, овивающей ногу беспечного путника, отозвался Джегг – Они там тоже были. Не верхогляды, конечно. Центурия Рахоя.
Магистр метнул в Стелию быстрый вопросительный взгляд.
– Миссия на Эос, – неопределённо пояснила та, отводя глаза. Для человека, именующего себя магистром, такая неосведомлённость о силовых операциях собственного легиона выглядела неподобающе. Стелия добавила, обращаясь уже к Джеггу: – Рахой пару сезонов как в отставку ушёл. Фарх теперь вместо него.
– Достойная замена, – удовлетворённо кивнул гость. Этого легионера он знал. Более того, уже успел договориться о встрече вечером. – Стелия, будь добра, оставь нас на какое-то время. Мне нужно побеседовать с твоим… гхм… главой Священной Миссии наедине.
Прежде, чем священница успела встать, магистр накрыл её руку своей, тем самым подтверждая их близость.
– У нас друг от друга секретов нет. Леди Стелия – моя официальная советница, – сурово возвестил Оберон. – Вы можете говорить при ней всё, что намерены изложить мне.
Джегг закатил глаза к расписанному фресками потолку.
– Разумеется. Никаких секретов. Расскажете потом друг другу всё, что сочтёте нужным.
Женщина перевела недовольный взгляд с одного мужчины на другого и деликатно высвободила запястье.
– Держите себя в руках. Оба. Но вам в самом деле стоит просто поговорить.
Она сделала ударение на последнем словосочетании, намекая Джеггу, что не потерпит прямого внушения проповеди. В конце концов, тут её юрисдикция. А скверное настроение Оберона – ещё не повод корректировать ему личность.
– Твоя ревность не оправдана и не уместна, – отбросил Джегг последнюю видимость формальной вежливости, стоило Стелии выйти. – Мне это безразлично, но её расстраивает и сбивает с мысли. А нам нужно профессиональные вопросы обсудить. Важные. Поэтому, пожалуйста, прекрати.
Магистр тоже оставил безуспешные попытки изобразить радушие.
– Сгинь с этой планеты, и я снова сделаюсь белым и пушистым.
Джегг усилием воли сдержал презрительную гримасу. Почему Стелия не могла найти себе кого-то поумнее?
– Я с радостью перестану злоупотреблять вашим гостеприимством, как только мой корабль отремонтируют.
– Я подарю тебе новый корабль, если отчалишь завтра же, – прорычал магистр.