– Меня устраивает “Гибралтар”, – кротко отозвался Джегг.
Оберон вцепился в подлокотники кресла и с рыком подался вперёд.
– Тебе не видать Стелии, как своих ушей!
Джегг глубоко вздохнул, подавляя брезгливое раздражение. Почему он должен этим заниматься вообще?
– Пара зеркал.
– Что? – не понял его собеседник.
– Простой способ разглядеть собственные уши во всех подробностях. Я уж о голограммах не говорю.
Белый священник отчётливо сатанел.
– Послушай, – попытался Джегг воззвать к его здравому смыслу. – Мы со Стелией знакомы давно. Возникни у нас желание составить романтическую пару, кто бы нам помешал? Тебя на Большого Пса когда перевели? Пару оборотов назад?
– Пять стандартных лет!
Чёрный священник взмахнул рукой, чтобы не произносить вслух: “Вот видишь! Всего-то!”
Оберон попытался вскочить, но не удержался на предательски задрожавших ногах и рухнул обратно в кресло.
– Белый священник должен уметь распознавать оттенки эмоций, – попытался зайти с другой стороны Джегг. – Разве ты не видишь, что…
– Я не госпитальер, – огрызнулся Оберон.
– А я не дипломат, – в том же тоне отозвался Джегг. – Трепать языком, сглаживая углы и выстраивая компромиссы – как раз по части Стелии. Поэтому просто засунь поглубже свой богатый внутренний мир и не мешай ей работать.
– Чёрный священник должен… – передразнил белый.
– Тебе я ничего не должен, – оборвал его Джегг. – Я тут на транзитном коде и вне юрисдикции. С радостью бы совсем мимо пролетел. Но Стелия за рукав поймала. И, судя по всему, хочет, чтоб я за неё грязную работу сделал.
– Так почему ты не вернулся на Бхар? – напористо ухватился за интересовавшую его тему магистр.
– Не хочу, – равнодушно отозвался Джегг. И неожиданно для себя понял, что не покривил душой. Удивительно. Но теперь он может себе это позволить: не искать оправданий. Не терзаться чувством вины. Он мог не возвращаться в колонию, которая разбила ему жизнь. Просто потому, что не хотел.
– Не слишком патриотично, – оскалился белый священник. – Ты ведь, кажется, с юности там? Тебя удостоили назначением действительным членом в конклав!
– Ах, юность! – криво усмехнулся Джегг. – Членом там, членом здесь… Если бы Глава Священной Мисси Бхара сделал мне ребёнка, возможно, я был бы сентиментальнее. Но мы с Рейвзом не состояли в настолько близких отношениях.
– Она и об этом тебе разболтала! – вспыхнул Оберон.
Собеседник вяло отмахнулся.
– Нет нужды. Я и сам вижу.
И тут Джегг мысленно ухватился за сияющую нить, и теперь тянущуюся от Оберона по двум направлениям – за дверь, к Стелии, и в сад, очевидно, к ребёнку. Сильная, очень сильная эмоциональная привязанность. И взаимная.
Чёрный священник едва не хлопнул себя по лбу с досады. Ну и идиот. Очевидно же.
– Ты переживаешь, что она перестала с тобой спать, – мягко констатировал Джегг. – Думаешь, жена к тебе охладела из-за… – он неопределённо кивнул на инвалидное кресло. – Но на самом деле всё с точностью до наоборот. Стелия чёрная священница. Сердечная привязанность означает для неё табу на физическую близость. Она избегает секса с тобой не из-за ветрености. А потому, что полюбила. Ты бесишься, хотя должен гордиться. Она беспокоится о муже. Не хочет потерять, стерев твою личность в случайном гормональном порыве.
– Мы не женаты, – коротко буркнул белый священник.
Джегг молча уставился в окно. Ему не должно быть дела до чужих интимных отношений. Официальных, или нет. Но глядя на искристую детскую ниточку, он вдруг отчётливо вспомнил, как в первый раз ему самому выплюнули в лицо это слово: “Ублюдок!”
Воспоминание покоробило неприятно сильно. А ведь казалось, он давно перерос старые обиды! Сколько носов разбил прежде, чем его оставили в покое! Сколько ссадин получил сам!
“А если у меня будет дочь?” – подумалось с внезапной отчётливостью. Пальцы сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Не важно, дочь или сын. Все его дети будут рождены в полной семье. Законной, юридически безупречной по всем статьям Священной миссии и любой из колоний. Просто потому что Джегг, в отличие от отца, не поленится сделать официальное предложение любимой женщине. Сознание озарила мгновенная вспышка мечты: они с Астер стоят рука об руку, нарядные и счастливые, белый священник (с некоторым удивлением Джегг узнал в нём Сегоя) торжественно читает текст брачной церемонии, разъясняя происходящее и молодожёнам, и всем присутствующим гостям (в воображении Джегга их столпилось столько, что он засомневался, знаком ли на самом деле с таким количеством людей). Никто никогда не имеет права их разлучить. Супруги могут следовать друг за другом в любую точку Вселенной, будь то тюрьма или экспедиция в Дикие Земли. Доступ к финансам друг друга, к любой информации, касающейся супруга, в том числе медицинской, ко всему дереву генетической библиотеки. А ещё они…
– А ты?
– Что я? – Джегг с неудовольствием вынырнул в реальность за голосом неприятного собеседника.
– Если ты не врёшь, и вы со Стелией никто друг другу, – рассуждал Оберон. – Получается, она с тобой и расслабляться может? Поэтому так радуется? Что есть теперь, с кого штаны стянуть?
Чёрный священник пропустил первые несколько фраз, возникших в его воображении в ответ на подобное предположение. И ответил уже ровным, бесстрастным голосом:
– Вы имеете представление о проповедях, белый Оберон, глава Священной Миссии?
– Метод, которым вы промываете мозги еретиков, – сделал ударение на последнем слове магистр. – Не вздумай применять эти штучки ко мне. Последствия…
– Не беспокойтесь, я умею держать себя в руках, – неприятно улыбнулся Джегг. – Пока разум мой трезв, само собой. Но если какой-то прекрасной даме удастся вскружить чёрному священнику голову… Дипломат из меня никудышный. А вот проповедник очень хороший. Говорят, самый сильный из ныне живущих. Как полагаете, захочет ли Стелия, осведомлённая о наших с ней профессиональных особенностях, оказаться поблизости в момент, когда с контролем разума и эмоций у меня возникнут некоторые сложности? И, самое главное, захочет ли она стать для этих сложностей причиной?
Оберон пристально разглядывал его несколько мгновений.
– Я думаю, нет.
– Чудно. Могу я теперь поговорить с вашей… – он осёкся, не решившись снова назвать коллегу женой магистра. – …с леди Стелией?
***
Проводив пассажиров, Астер с помощью Амока отгрузила багаж на гостиничную автоматизированную платформу.
Товарная платформа не пришла. Заказчик прислал на корабельный комм сбивчивые извинения, ссылаясь на логистические сложности и просил осуществить доставку самостоятельно, клялся компенсировать все издержки. И действительно перевёл аванс на счёт “Гибралтара”.
Астер общалась с транспортной компанией в перерывах с постановкой корабля на ремонт, страстно жалея об отсутствии Хэлы. Докеры были не в восторге от всё ещё забитого трюма, инженер хлопала длинными ресницами и обещала вывезти всё как только, так сразу, но платформу арендовать удалось лишь на позднее утро – в городе в самом деле творился транспортный коллапс, центр перекрыли в связи с фестивалем, поэтому все объездные трассы трещали от слившихся воедино грузового и пассажирского потоков.
***
Чёрная священница перекинулась с магистром парой незначительных фраз, и Оберон выскользнул из гостиной на своём кресле с магнитной подушкой, напоследок всё же окатив Джегга подозрительным взглядом.
Тот никак не отреагировал, так и стоял, прислонившись плечом к раме окна, и рассеянно созерцал буйную растительность. После длительного космического перелёта глаза отдыхали на зелени.
– Спасибо, – деликатно произнесла Стелия и погладил его рукав. Даже близко, впрочем, не приближаясь к открытой коже руки.
– Это всё, надеюсь? – не глядя на неё, поинтересовался Джегг. – Ты меня вытащила сюда ради проведения твоему любовнику лекции о сексуальном просвещении? Могу быть свободен?
– Перестань, – женщина устало опустилась на диванчик у окна и жалобно поглядела на него снизу вверх. Совсем не похоже на Стелию. Язвительную, всегда энергичную. Уверенную в себе.