А он ведь в самом деле понятия не имел о том, какая она за пределами профессиональных отношений. Уязвимая. И утомлённая.
– Хочешь спросить, почему именно его я выбрала отцом для своих детей?
– А, их двое всё-таки? Плетение необычное. Я сомневался.
Он опустился на банкетку напротив и немедленно об этом пожалел: она оказалась слишком низкой и неудобной. Священник вытянул ноги, разглядывая носки сапог. В них было немного жарко, и Джегг обдумывал, когда и как обзавестись новым гардеробом, более отвечающим и его вкусам, и местному климату.
– У нас близнецы.
Джегг кивнул. Мог бы и сам догадаться.
– Меня больше интересует, зачем ты согласовала назначение Оберона главой Священной Миссии. Твой магистр удручающе некомпетентен.
Стелия вздохнула.
– Честным ответом будет: потому что у него большой член и каменный стояк.
Потрясённый как смыслом её слов, так и интонацией, Джегг поднял голову и посмотрел на собеседницу.
– Да знаю я, – она отвела глаза, не выдержав его пронзительного взгляда. – Всё получилось как-то само собой. Ты помнишь, должно быть, какой зелёной и беспомощной меня бросили в систему Ориона. Сам же возился со мной как с младенцем пару стандартных лет. Но ты был всего лишь голограммой, Джегг. А Оберон…
Свою исповедь Стелия начинала тяжело, запинаясь, но, начав, покатилась, как шар с горы – ей ведь ни с кем никогда не доводилось обсуждать личную жизнь, для белых священников Большого Пса она должна быть неуязвимой и безупречной чёрной священницей. А Джегг.. он сможет понять.
– Однажды после заседания конклава, когда я едва не сорвалась в истерику, он закрыл овальный кабинет и разложил меня прямо на столе. Было хорошо. Я не переживала больше ни о чём. А дальше – больше. Мы не думали, что всё серьёзно. Не думали, что это к чему-то приведёт…
– Бесстрашный человек, – растерянно сказал Джегг. Он не знал, как реагировать на подобные откровения.
– Как ты заметил, он не слишком хорошо осведомлён о… наших особенностях, – вымученно улыбнулась женщина. – Так что не подозревал, чем на самом деле рискует. К тому же, проповеди не мой профиль. Я их читала-то трижды за всю карьеру. И… тогда в овальном зале был просто секс. Мы оба снимали стресс. Ничего личного. Мы не клялись друг другу в верности. Он продолжал трахать послушниц… да и сейчас не брезгует, после того, как с этой своей пафосной лошади неудачно упал. На него не то что послушницы, аббатисы слетаются как мухи на мёд!
Священник с удовольствием обошёлся бы без подробностей донжуанских похождений магистра, однако продолжал сохранять нейтральное выражение лица: женщине явно нужно выговориться, и прежде, чем это произойдёт, обсуждать с ней насущные вопросы бессмысленно.
– Но ты его любишь, – Джегг решил ускорить процесс. – А он по тебе и вовсе с ума сходит.
– Оберон прекрасный отец, – оправдывающимся тоном сообщила священница. – Заботится и о малышах, и обо мне… Знал бы ты, Джегг, как я уставала, особенно первое время! Няни, конечно, облегчают быт, но у меня с малышами особая связь…
– Ещё бы, – буркнул проповедник. – Они ведь подвергались твоему воздействию ещё до рождения. Более тесное взаимопроникновение и представить себе невозможно.
Тема родительства в сочетании со спецификой их профессии Джегга живо интересовала, но в процессе разговора у него возникло ощущение, будто сейчас он должен обсудить с коллегой нечто совсем иное, более срочное. И с каждым словом неприятное чувство скреблось всё сильнее.
– Так чем я могу помочь тебе, Стелия? Мне кажется, этот наряд, – он щёлкнул пальцем по панцирю на груди, тот отозвался глухо и тревожно, – ты прислала мне не ради задушевных разговоров о детях.
Женщина бросила на собеседника короткий виноватый взгляд.
– Я прошу тебя вскрыть и обезвредить сеть Бессмертных в системе Ориона. Они ведь и тебя пытаются убить.
– А, всего-то.
Джегг встал – банкетка оказалась мало того, что низкой, так ещё и с вогнутым сиденьем, не позволявшим комфортно сидеть прямо. Опереться о спинку тоже не представлялось возможным – ввиду отсутствия таковой. Джегг послал мысленное проклятие мастеру, соорудившему этот нарядный и неудобный предмет мебели. Но Стелия восприняла его негодование на свой счёт.
– Я понимаю, ты не обязан. И понимаю, что оправдывать собственные промахи занятостью детьми – безответственно. Но…
– Глупости, – отмахнулся Джегг. Он чувствовал себя легко, как будто близкая к стандартной гравитация Большого Пса взяла выходной.
Бессмертными называли себя ультрарадикальные последователи архаичного культа, общего для Бхара, Ориона и ещё нескольких систем. Фанатичные, но слишком опасным противником Красноречивый Джегг их не считал.
– Никто не идеален. Мы не железные. Разве ты не слышала, как я только что расписался в собственной некомпетентности? Я был так морально вымотан, что фактически умирал. Да, я проморгал мессианство Рейвза и радикализацию его противников. Судя по последним новостям, что я читал, это уже привело к пролитию крови. А дальше… будет куда хуже. Но никто на моём месте и в моём состоянии не смог бы сделать больше. Так же и ты…
Он подошёл к Стелии и ободряющим жестом положил ладонь ей на плечо.
– Тебе нужно время, чтоб сосредоточиться на семье, на детях, разобраться в самой себе… по-хорошему, нужен второй чёрный священник, чтоб тебя подстраховать и следить за порядком здесь. Вот только нас слишком мало, так что его просто неоткуда взять.
– Но ты ведь прилетел, – слабо улыбнулась Стелия, благодарно прижавшись щекой к его руке.
– Случайно совпало, – сказал Джегг, оплетая коллегу мысленным экзоскелетом. Так выражалась его моральная поддержка.
– В случайности я не верю, – бодро отозвалась женщина, и встала пружинящим, лёгким движением, так что Джегг с удовольствием оценил эффект от собственных усилий и разорвал контакт. – Сама судьба послала мне тебя накануне этого грёбаного фестиваля.
Она подняла руку и потёрла пальцем камушек на чётках. Тот слабо замерцал, сообщая об активации.
– Я, чёрная священница Стелия… – она назвала свой личный код и дату по местному и универсальному счислению, – наделяю чёрного священника Джегга… – Он собирался продиктовать ей личный код, но Стелия назвала его по памяти не хуже своего, – …всей полнотой собственных полномочий на всё время его пребывания в юрисдикции системы Ориона.
Мультикуб Джегга потеплел и выдал короткую музыкальную фразу, знаменуя смену транзитного кода на постоянный.
– Моя судьба – та ещё злодейка, – с улыбкой отреагировал на это Джегг. – Но о Бессмертных не беспокойся. Этим я займусь. Вот остальное…
Он окинул увешанную земными атрибутами гостиную красноречивым взглядом.
– Знаю, – Стелия повела плечами, как будто ей было зябко в этих просторных стенах. – Но культ почитания Терры в этой колонии слишком силён. С наскока его не одолеть. Я продолжаю линию Мендеса, моего предшественника. Помнишь его?
– Ещё бы не помнить. После его смерти на меня повесили всю эту юрисдикцию. Благо хоть в ограниченной форме и удалённом формате.
– Легионеры, кстати, до сих пор вспоминают тебя с восхищением.
Джегг усмехнулся уже совсем весело.
– Это я сегодня намерен проверить. Так что Мендес?
– Орион страдает от демографического кризиса. И Мендес в своё время продавил закон о привлечении мигрантов из числа аборигенов. Я его расширила. Кажется, это тоже было ошибкой.
– Идея звучит разумно, – постарался подбодрить её Джегг. – На Бхаре инклюзия дала положительные результаты. Особых проблем с аборигенами нет. Не без шероховатостей, разумеется, но…
– Тут тоже всё шло очень гладко первые двадцать-тридцать стандартных. Дети мигрантов отлично вписывались. Или так казалось. Но теперь они выросли, сами рожают детей, и… есть некоторые сложности. Те же Бессмертные. Вербуют подростков в чёрных кварталах…