– Мои, – тихо сказал мужчина. – Вчера в Священной Миссии мне сменили код с транзитного на постоянный. Я теперь полноправный член их конклава.
– Вот как… – пальцы Астер вздрогнули и разжались.
Вчера за ужином она полистала состав конклава Большого Пса. На чёрной священнице взгляд невольно задержался. Элегантная причёска, платье, выгодно подчёркивающее роскошную фигуру. Огромные карие глаза, соболиные брови идеальной формы. Но самое примечательное, и поза её, и выражение лица были настоящим воплощением собственного достоинства. Статусная женщина. Как, впрочем, и подобает чёрной священнице. Из них с Джеггом отличная пара выйдет. Профессиональная в том числе.
Он хотел удержать её руку в своей, но это было всё равно, что пытаться схватиться за воду. Когда Астер не желала его близости, Джегг чувствовал себя беспомощным. Он пытался разобрать коктейль её эмоций, которые успел уловить: нежная забота, густо приправленная сожалением, с ноткой грусти.
Его вдруг охватило предчувствие надвигающейся страшной, непоправимой беды. Священник по привычке попытался рационализировать предчувствие.
У колонии Большого Пса Ориона есть проблемы. Более серьёзные проблемы, чем он изначально предполагал. Неужели положение так кардинально ухудшилось за те несколько лет, во время которых Стелия сосредоточилась на детях?
Эту мысль Джегг отмёл как несвоевременную. С причинами он будет разбираться потом. Сейчас наиболее острые проблемы надо решить.
Бессмертные. Молодые и очень молодые люди, разочарованные в окружающем мире и очарованные сказками о прелестях мира загробного. Большинство из них совершенно безмозглые, а потому не опасные – из-за предсказуемости. С ними и легионеры успешно… но Стелия просила разобраться с ними Джегга, значит, легионеры не справляются. Хотя казалось бы, что тут сложного? У вас ведь есть разведка, и хорошая. Достаточно поймать вербовщика и вытянуть из него информацию о центрах подготовки смертников. Навалилась тоска предвидения неприятной рутины. Но страшное надвигалось не с этой стороны. Джегг забыл на время о Бессмертных.
Культ Терры и чистоты происхождения. Архаизм. Но запущенный. По-хорошему, дело одной массовой проповеди. Местному конклаву. Но конклав сначала надо собрать. Да и с противоположной стороны реакция зашла, скорее всего, уже слишком далеко. Одной проповедью не отделаешься. Джегг прикинул возможные формы сопротивления коренного населения, и к горлу подкатил комок. Для его работы у него слишком чувствительный вестибулярный аппарат. Или слишком расшатанные нервы.
Ощущение надвигающейся катастрофы продолжало нарастать, раздражая неопределённостью источника.
Взгляд Джегга упал на пышную гриву, выбивающуюся из небрежного пучка на затылке Астер. Девушка любовалась восходом Ориона, а тот окрашивал пряди её волос тревожной медью. Сердце вдруг болезненно сжалось и выбилось из ритма, пропустив удар. Предчувствие беды сделалось невыносимым. Джегг в привычном уже порыве потянулся к золотой ниточке Астер, но она неожиданно оказалась окружена непробиваемой изоляцией.
***
Астер радовалась тому, что платформа автоматическая, двигается по навигатору и можно ехать, не отвлекаясь на дорогу. Было это особенно кстати, потому что дорогу она сейчас видела нечётко. Сердито моргнув, девушка с неудовольствием почувствовала, как щёки сверху вниз пересекли две тёплые влажные дорожки. Пришлось отвернуться и щуриться на всё сильнее разгорающийся рассвет.
Она сейчас была противна сама себе. Словно и не было всех этих лет… словно она опять маленькая глупышка, рыдающая из-за того, что её бросил мужчина, который ей ничего не обещал. Астер закусила губу. Тут же вспомнила, что так обычно делает Джегг, и губы сами собой сложились в насмешливое выражение. Нет, ну что за дурочка?
Слёзы высохли. Не так уж и много их было. Всё-таки с прошлым разом не сравнить, хоть какой-то прогресс! На самом деле, всё это к лучшему. На самом деле, она ведь всегда знала, что так будет: все временные спутники рано или поздно сходят с твоей орбиты и дальше ты бороздишь просторы Вселенной в привычном одиночестве. Как межзвёздная комета, лишь сверкнув на прощанье холодным светом хвоста.
Астер глубоко вздохнула и нырнула в спокойствие, как в ледниковое озеро Норга. Вселенная безгранична. Возможно, однажды на её бесконечных просторах Астер встретит мужчину, с которым они будут двигаться по одной траектории. Или нет. Не важно, в общем-то. Главное, что Джегг останется на Орионе. Спасибо тебе, Орион, бесстрашный охотник! Тебе и твоему Большому Псу. Если б это совместное путешествие длилось до самой Спиральной станции, священника стало бы слишком сложно забыть. У него слишком манящий запах. И слишком ласковые руки. И слишком уютная грудь, к которой слишком приятно прижиматься.
Астер безжалостно выбрасывала кусочки воспоминаний в холодные бездны Вселенной, как ракета-носитель выбрасывает кассету орбитальных спутников. Пусть летят, греют кого-то направленным сигналом связи. Кого-то там, в Священной Миссии, непонятной и непостижимой для неё, бесчувственной к таинствам священников. А она, как и ракета-носитель, распрощается с ними навсегда.
Платформа вздрогнула и остановилась. По канту зажегся оранжевый индикатор. Снова потеряли сингал интерсети. Она только подумать об этом успела, а Джегг уже проверил приёмник сигнала – всё с ним было в порядке. Что-то ей это напоминает.
Хмурый, с почерневшим лицом и судорожно сжатыми губами, Джегг открыл панель ручного управления. Астер не возражала. Ему нравится управлять, пусть играет. Она сейчас чувствовала такую усталость и апатию, как будто позади был длинный, изматывающий рейс. А, впрочем, кто скажет, что не было?
Джегг заставил платформу сдать назад. И ещё назад. И ещё… хорошо, что дорога, прежде такая загруженная, постепенно очистилась, а на этом участке и вовсе сделалась пустынной: оглядевшись, Астер заметила лишь пару пассажирских мобилей, да и то на некотором отдалении.
Её мультикуб радостно пискнул, сообщив, что снова поймал интерсеть. Кант платформы весело мигнул зелёным и погас.
– Что за… – Джегг проглотил едва не сорвавшееся грязное ругательство. Он не чувствовал внешней угрозы, никакого враждебного присутствия. Очень, очень плохой знак!
– Интерсеть с той стороны периметра глушат, – сообщила Астер, успевшая покопаться в мультикубе. – Тут говорится, что Павитра парти… пар…
– Павитра Пратирод кии Сина, – подсказал Джегг. – Армия Священного Сопротивления. Или Армия сопротивления священникам. От контекста зависит. Повстанцы. Борются с колониальной экспансией.
– О. Ты слышал о них? – её поразил не столько факт осведомлённости чёрного священника, сколько нейтральный тон. И что он перестал так яростно сжимать зубы.
– Да, на Бхаре целый корпус базировался. Но довольно давно. Я ещё ребёнком был.
– Они не опасны?
– Чрезвычайно опасны. Но не здесь. Атакуют, как правило, центр города, большие скопления людей. Фестиваль даст им массу прекрасных поводов себя проявить. А легионерам – доблестно пресекать. В общем, все заняты, а мы можем спокойно двигаться, куда собирались. Если у тебя автономная карта есть. Интерсеть они глушат, чтоб пропаганда Миссии до подконтрольного населения не добивала.
– Карта есть, – она протянула ему мультикуб с отмеченной точкой назначения.
– Вот и прекрасно.
Джегг вернулся к пульту, платформа проехала немного и снова зажглась оранжевым. Интерфейс оказался немного непривычным, ему пришлось сосредоточиться на управлении, так что реплика Астер застала врасплох:
– Я думала, священники считают свои доктрины непреложной истиной, а не пропагандой.
Инженер довольно долго наблюдала за спутником. Он всё ещё хмурился, но теперь, очевидно, не из-за мрачных размышлений о судьбах мира, а потому, что опасался не вписаться гружёной платформой в крутой поворот. Астер разглядывала Джегга в невольном желании получше запечатлеть в памяти его точёные черты. Приятное было приключение. Но «Гибралтар» подлатают через пару недель. Может быть, три. Может бить, не бортовых, а местных, в которых по девять дней и сутки в полтора раза длиннее стандартных. Но, тем не менее, очень скоро инженер со своим транзитным кодом полетит дальше. И даже не узнает, чем кончится его противостояние с этими повстанцами. Самоназвание у них зубодробительное. А странно, кстати, что Джегг назвал их повстанцами. Не мятежниками или боевиками.