***
Попадание ракеты вышло точным, ровненько в окно. Обрушился этаж сверху, стены соседних номеров, и… немного покачавшись, словно раздумывая, сложилась вниз вся секция. Верхогляды, дежурившие на охране чёрного священника Джегга, страстно завидовали секунду Аргу, удачно взявшему отпуск накануне. Выглядело настолько подозрительно, что прайм даже подал рапорт трибуну.
Получив сообщение об атаке на гостиницу, Стелия схватилась за чётки – существовал мизерный шанс, что Джеггу удалось спастись. Может быть, как раз в этот момент он куда-то вышел? Может быть, он лежит под завалами, но всё ещё жив?
И чётки, и мультикуб с одинаковым механических равнодушием отрапортовали, что устройства священника Джегга физически уничтожены. Об этом же говорил и прервавшийся сигнал из панциря.
Стелия постаралась взять себя в руки. И ещё раз. Очень постаралась. Вызвала центуриона верхоглядов, когда перестал дрожать голос.
– Вы должны найти, откуда была утечка информации о местоположении священника Джегга. Проследить все возможные основные и боковые версии. Я хочу, чтобы ко мне приводили всех подозреваемых. Вменяемыми и живыми. Я хочу говорить с каждым из них лично.
Основная версия оказалась одна: наружное наблюдение отметило инженера Астер, покидающую гостиницу в компании неизвестного мужчины. Судя по одежде – аборигена.
***
Птичий щебет висит в воздухе, слетаясь с игрой световых бликов на резной листве. Звезда Ориона в сочетании с атмосферой создаёт спектр немного теплее стандартного: то, что на древней Терре художники называли «золотой час» тут длится дольше.
Каменные башни древнего города дышат временем. Свет мягко стекает по их куполам, как разомлевший оцелот. Мосты и беседки, такие изящно-строгие издали, стоит приблизиться к ним, обрастают деталями. Утончённые барельефы повествуют истории о героях. Резное кружево камня поёт о любви.
Любовь чёрного священника идёт рядом, так близко, что его рукав касается её камиджи. Свободное одеяние должно скрадывать фигуру, драпировать ниспадающими складками. Но ткань такая тонкая и мягкая, что каждый порыв ветра соблазнительно очерчивает девичье тело. Волнующе. Джегг гадает, есть ли на ней сейчас бельё, потому что ему в своём уже становится тесно. Ветер, должно быть, решил свести бедного священника с ума: так явно обозначил скрытые под камиджей полушария груди, что на какое-то мгновение Джегг отчётливо заметил вздёрнутые горошинки сосков. Но… если подумать, это может быть и традиционное аваш – жёсткий лиф, расшитый каменными бусинами.
Если б он позаботился узнать, выбрала ли она себе аваш, было бы проще. Но покупки Астер, в отличие от своих, Джегг оплатил не глядя и не торгуясь.
Ещё не хватало! Астер и без того еле сдерживалась, чтоб не разорвать его на тысячу маленьких чёрных священников. Как будто он виноват, что на окраине колонии не ловит интерсеть, и чтобы сделать безналичную транзакцию приходится ехать по забитым дорогам в центр. Как будто он виноват, что у девушки при себе не было наличных денег. Астер даже не знала, что в системе Ориона до сих пор используют наличные деньги.
Больше всего она разозлилась, когда он попросил принять наряды в подарок от него. Намекать на подарки от Эжеса совершенно точно не стоило… Джегг даже не понял, как так вышло, что его глаза всё ещё на месте, а не выцарапаны этой разъярённой тигрицей.
Но вот теперь они идут рядом по хорошо подогнанным и отполированным плитам из какого-то местного камня. Белого, как мрамор, прочного, как гранит. Прохладные струи воды тут и там омывают как сами плиты, так и ступающие по ним в сандалиях ноги. Приятно.
Почти так же приятно, как глядеть на неё. На то, как камиджа рисует абрисы её тела… Вопрос с грудью можно было бы решить просто. Просто прикоснувшись к ней. Ткань, в самом деле, очень тонкая. Он бы сразу догадался, что там: упругая плоть или жёсткое традиционное украшение.
Однако лапать Астер руками сейчас было бы форменным безумием. Ещё большим безумием, чем находиться с ней здесь, за пределами колонии, в священном Хампи. Джегг не вполне твёрдо понимал даже, как они оказались тут: сознание сопротивлялось цепочке иррациональных решений, смазывая их в блеклую последовательность слайдов: какой-то притон, какой-то разговор, двухколёсная конструкция с длинным сиденьем наверху… купил он эту штуку или угнал? Джегг не помнил. Помнил только удивлённое лицо Астер:
– Ты… умеешь таким управлять?
И свой рассеянный ответ:
– Я и грузовой платформой управлять не умел.
Несколько неуверенных виражей – и её испуганный вскрик, когда он на ходу подхватил её и усадил впереди себя. Наверное, сзади было бы правильнее. Но он хотел, чтоб её волосы щекотали ему лицо. Чтоб на особенно крутых поворотах она прижималась к его груди.
Один, второй, третий ориентир… брешь в заборе. Кто-то в притоне о ней говорил. И вот они уже мчатся по каменной дороге, древней и безупречной.
Всё это произошло потому, что, немного успокоившись после ссоры, когда Джегг уже поймал похожего на большого жука почтового робота, загрузил в него покупки и настроил ему маршрут до гостиницы, Астер сказала, что хочет в место, где много деревьев и мало людей. Она искала на карте городской парк. Но Джегг подумал о колонистах, фестивале, блюдущих порядок легионерах и историке, который обязательно встретится где-то в толпе… Хампи казался очевидным выбором.
Впрочем… ничего плохого до сих пор не произошло. Священный город в самом деле великолепен. И Астер на него больше совсем не сердится. Идёт рядом. Задумчивая, нежная. Надо заговорить с ней о чём-нибудь. Потому что если он сию секунду не отвлечётся, то в следующую секунду просто прижмёт девушку к себе, чтоб она, наконец, почувствовала, какое впечатление производит на него. И загадка наличия этого проклятого аваша, наконец, разрешится.
Но Джегг тогда точно останется без глаз.
– Могу я задать тебе личный вопрос? – спросил он настолько нейтральным тоном, насколько мог.
– Да, конечно.
Астер охотно отозвалась на его реплику. Было стыдно, что сорвалась на него после бутика. Но Аади с таким уважением поглядел на Джегга, оплатившего её счёт, что Астер моментально почувствовала себя в роли наложницы в гареме местного шаха. Впечатление усиливалось ещё и тем, что при беседе с Аади чёрный священник говорил, стоял, смотрел и вообще держался точь-в-точь как какой-нибудь наследный принц (Астер повидала таких достаточно как сопровождая отца в деловых поездках, так и после… за время своей не очень длинной, но бурной карьеры). Это привело её в такое бешенство, что стоило им зайти за угол, она наорала на этого шейхе недоделанного. Конечно, не стоило. А уж пытаться залепить ему пощёчину после упоминания подарков от Эжеса… хм… Астер сама не знала, что на неё нашло. Давно не припоминала за собой таких эмоциональных реакций. То было настоящее бешенство!
Хорошо, хоть Джегг оставался совершенно невозмутим. Он поймал её за руку, плавно, будто в танце, положил её ладонь к себе на плечо, а саму её за талию притянул к себе, обнял. Его ладони ласкали ей спину, через тонкую ткань балахона, в который она переоделась, Астер ощущала тепло его рук. От них исходит какое-то особенное тепло, не навязчивое, как у жаркой звезды Ориона, а успокаивающее, нежное. Гнев улетучился, за ним улеглось и раздражение.
Она решила, что просто переутомилась на жаре. И предложила сходить погулять в какой-нибудь парк, покормить уточек или вроде того. Джегг кивнул, поговорил с несколькими людьми на языке, которого она не понимала, и едва не убился на каком-то местном средстве микромобильности. Открытая рама с двумя широкими колёсами и длинным седлом не внушала Астер какого-либо доверия.
– Ты… умеешь таким управлять? – спросила она Джегга, в надежде, что он откажется от этой затеи.
Да, тут всего две педали и рычаг на руле, но, будучи инженером, Астер прекрасно понимала, как много нюансов может быть в управлении самым простим на вид механизмом.