***
Когда Джегг перестал поддерживать беседу, Астер не удивилась. Не в первый раз на её памяти он погружался в свой богатый, и, кажется, не всегда приятный внутренний мир. Но на этот раз всё было как-то иначе. Тени эмоций не проходили по его выразительному лицу. Джегг даже не выглядел напряжённым, как обычно во время таких своих закидонов. Он выглядел… как будто высечен из того же камня, что и парапет фонтана.
Астер подошла к нему и положила руки на плечи. Он никак не отреагировал. Даже зрачок не поменял фокусировку.
– Дже-е-ег!.. – встревоженно позвала она и погладила его по щеке. – Ты опять? Пожалуйста, Джегг! Вернись! Смотри на меня!
Он дёрнулся, как от удара. Тёмные глаза безумно вращались, перебегая с предмета на предмет и не фиксируясь ни на одном.
– Ясно-понятно, – сказала Астер, стягивая с Джегга балахон. – Шаровары сам снимешь, или помочь?
Теперь он глядел на неё. Но, кажется, не понимал, что она говорит. Вздохнув, она раздела его окончательно. Джегг покорно переступал ногами, позволяя ей это сделать, но молчал. Вся его фигура, сжатая, как пружина, но при этом пронизанная бессилием, выражала страдание. Искажённое лицо походило на страшную маску.
Астер бережно взяла его за руку и свела по ступеням к воде.
– По центру струя проточная, видишь, бликует над стоком? Как раз то, что сейчас нужно тебе.
Джегг бессмысленно пялился перед собой.
Тогда она разделась сама и свела его в воду за собой. Дыхание перехватило от холода. А Джегг, напротив, быстро расслабился. Она положила его на спину как раз над струящимся течением, так, чтоб его ноги, опущенные ниже торса, попадали в поток. Священник счастливо улыбнулся и раскинул руки в стороны. Тёмные рыбки облепили его во всех сторон, особенно густо наседая в области паха. Смотреть на это было жутковато, и Астер, стуча зубами, поспешила выбраться наружу.
***
Холод пронзил всё его существо мириадами острых иголочек. И Джегг смог, наконец, вздохнуть полной грудью. Поток омывал его живительно и волшебно. Множество маленьких ртов касались тела священника, и он физически ощущал, как они отъедают от него вязкое, въевшееся в кожу чувство вины.
Когда Астер сняла с него балахон, Джегг испугался. Испугался, что его снова на неё вырвет. Или… что похуже. Он чувствовал себя одним сплошным смердящим куском нечистот. Обычное, в общем, состояние для человека его профессии.
Когда Астер подвела его к воде, Джегг не понял, чего она от него хочет. «Как раз то, что сейчас нужно тебе», – сказала она. Как раз сейчас ему нужно было сдохнуть. Но она его золотая ниточка в темноте. Он доверял ей. И не сопротивлялся, позволяя делать с собой всё, что ей заблагорассудится.
Фонтан священного города Хампи смывал с него ужасы прошлого легко, как будто то были всего лишь песчинки, прилипшие к ладоням.
Удивительно. Почему никогда прежде ему не приходило в голову присоединиться к паломникам и искупаться в священных водах?
Когда он, мокрый, холодный и счастливый, уселся рядом с Астер на краю площадки, она любовалась клонящимся к закату светилом Ориона.
– Полегчало? – спросила она весело.
Ответа не требовалось. Но он ответил:
– Да. Как будто заново родился.
Помолчав, добавил:
– Как?.. Я имею в виду, откуда ты?..
– О, – засмеялась она, сама с собой заключая пари, когда этот заново рождённый вспомнит про одежду, – ты не первый мой знакомый чёрный священник, знаешь ли.
– Ещё один друг? – мягко уточнил Джегг, на этот раз не ощутив ревности. Спасибо тебе, неизвестный коллега. Кто бы ты ни был.
– Да, мы друзья. Зейд, может быть, ты о нём слышал. Он, кажется, тоже титулованный, вроде тебя.
– Зейд Отшельник? – удивился священник. – Он ведь… удалился от мира. Давно, мой учитель был ещё жив.
– Да, мы там с ним и познакомились.
– Где? – не понял Джегг.
– В месте, куда он удалился от мира, в лесу на Чёрной Кошке. Я туда тоже от мира удалилась. Ну… не от всего мира. От космопорта, в котором мы остановились. Он там какой-то особенно шумный. Хэла с Сегоем по барам зависали, Нала не помню уже куда делась… я выехала проветриться на природе. Меня несколько местных останавливали по пути, но я тогда не особо разобрала, что они говорили. Решила, что там частные владения или вроде заповедника что-то, куда без экскурсии ходить нельзя. Но да когда меня такие вещи останавливали?
– Ты пошла прогуляться в пустыню на Чёрной Кошке? – опешил Джегг. – И выжила?
– Никакая там была не пустыня, – запротестовала Астер. – Очень красивый лес. Такой… дикий. Тропинок даже нет.
– Не в этом смысле пустыня, – поёжился священник. – Эмоциональная. Там… как в чёрной дыре. Те, кто туда попадают, не возвращаются.
– Короче, там Зейд и живёт. У него уютная маленькая хижина. И ручной волк. Нам Чёрная Кошка, кстати, по пути. Жаль, что ты дальше не полетишь. Вам интересно было бы поговорить, мне кажется.
– Что значит, дальше не полечу?
Удивление в его голосе такое искреннее, что Астер засомневалась, точно ли утренний разговор произошёл в реальности? Или он ей приснился?
– Ты говорил, что вступил в здешний конклав, разве нет? Я подумала… то есть, я знаю, что ты был прежде чёрным священником Большого Пса. Наверное, тут есть кто-то… близкий. Ради кого ты сменил транзитный код на постоянный.
Джегг несколько секунд молча наблюдал, как Астер пытается пальцем проковырять дырку в плите рядом с собой.
– На Большом Псе действительно есть человек, ради близости к которому я снова принял на себя часть ответственности за происходящее здесь. Женщина. Женщина, которая сидит сейчас передо мной.
Астер оставила в покое рукотворный камень и вперила в собеседника вопросительный взгляд.
Джегг вздохнул.
– Я… очень не понравился местному главе Священной Миссии. Он собирался выпихнуть меня из своей юрисдикции, не дожидаясь ужина. Я отказался уезжать, пока не починят «Гибралтар». Когда Стелия попросила решить для неё одну из задач, я ухватился за эту возможность. Иначе магистр соизволил бы немного подумать, и легко нашёл массу способов выгнать меня более или менее почётным способом.
– В криокапсулу, например, отгрузить, – несмело улыбнулась Астер.
– Да, или… – взгляд Джегга скользнул вниз, и он забыл, что хотел сказать.
Вскочил, сдерживая рвущиеся ругательства, и нервно озирался в поисках одежды. Девушка смеялась, утирая мелкие слезинки из уголков глаз.
– Прости, – через некоторое время он снова присел рядом, на этот раз в полном облачении.
– Вы, из священных колоний, такие забавные…
Странно, но не смотря на взрыв её веселья, издёвки в словах Джегг не ощущал. По крайней мере, над собой лично.
– Тебе не за что извиняться, – пояснила Астер. – На Норге обнажённое тело не табуировано. Мы загораем и плаваем без одежды, вне зависимости от пола и возраста. Могут кого-то провожать недовольными взглядами за дряблое, запущенное тело… Но это примерно как у вас в грязной или рваной одежде ходить. Тебе стыдиться нечего, ты в прекрасной форме. Я знаю, что у вас в колониях принято иначе… В Серебрушке не сразу привыкла к необходимости постоянно чем-то себя прикрывать, даже по дороге из душа к раздевалке. Много казусов было. Но это всего лишь вопрос социальной традиции.
– На тебе есть сейчас бельё? – спросил он прежде, чем успел осознать возможные последствия.
Астер вместо ответа встала и в одно движение стянула платье. Джегг всё ещё выглядел сконфуженным, а ей не хотелось оставлять неприятный осадок от разговора.
Бельё на девушке было. Правда, Джегг это не сразу заметил, ошеломлённый её непосредственностью. Душевное равновесие, обретённое после купания в холодном фонтане, улетучилась, как капелька росы на солнцепёке. Астер была… восхитительна. Джегг не слишком разбирался в стандартах женской красоты, но на какой бы части тела он не задерживал взгляд, возникало желание её целовать.