– Нас ждут на той стороне периметра, – Джегг напряжённо всматривался в озарённое городским светом небо.
Идти ещё прилично, а девушка совсем выбивается из сил. И в животе у неё урчит. А ещё она давно ничего не пила. У него самого губы растрескались. Идиот. Надо было взять с собой воды. Надо было…
– А кто?..
Ответить он не успел: из-за ближайшего холма с тонким, неприятно-высоким жужжанием вылетели два дроида. И в то же мгновение у Астер на лбу засветилось пятнышко лазерного прицела. Судя по направлению её взгляда, у него тоже.
– Не волнуйся и не делай резких движений, – Джегг потянулся к спутнице, но она и сама уже замерла на месте. И не выглядела удивлённой.
Его почему-то резануло болью. Она даже не удивилась! Просто стояла, пока робот зачитывал стандартное предупреждение. Вытянула руки, позволив стальным браслетам наручников замкнуться на запястьях. Как будто ожидала от прогулки с ним чего-то в таком духе.
Он тоже вытянул руки перед собой. Роботу бесполезно объяснять, кто он и почему здесь: есть приказ задержать приближающихся людей, машина и выполняет. Молодец, Джегг, нечего сказать. Отличное романтическое свидание устроил! Сначала кровавое шоу, теперь арест. Незабываемо!
Астер в его сторону даже не смотрела.
Подъехал открытый мобиль. Что ж, хотя бы ногами до периметра не придётся идти. Джегг окинул взглядом выскочивших легионеров и с сожалением констатировал: ни одного знакомого лица. И это даже не верхогляды: нашивки пограничной центурии.
– Руки держи при себе, – рявкнул священник, мгновенно закипевший от бешенства при виде того, как грубо мальчишка в форме рванул Астер к себе за наручники.
Стоявший рядом легионер замахнулся на Джегга прикладом оружия, которое держал в руках. Священник не слишком разбирался в местных моделях, определил только, что не энергетическое. Не важно.
Он уже поймал взгляд пограничника. Тот замер, будто статуя. Джегг процедил сквозь зубы:
– Тебе напомнить, когда ты имеешь право силу применять?
– При оказании сопротивления, – произнёс кто-то спокойно у священника за спиной. – Садись в мобиль и не делай глупостей, Бессмертный. Останешься цел до свидания с Судьбой.
Джегг медленно обернулся и взглянул на говорившего. Молодой мужчина. Пограничник. Нашивки трибуна. Лицо проницательное и при этом ироничное. Надо же. А с градусом пафоса переборщил.
– Я не Бессмертный.
– Да мне до сиреневой звезды, – пожал плечами тот.
Солгал. Джегг прекрасно видел тянущееся к ним с Астер жадное любопытство. Любопытство, приправленное тщательно скрываемым тщеславием. Трибун не прочь выслужиться. Но перед кем? Перед Стелией? Или перед белым священником конклава, слившим Бессмертным сигнальный код панциря, подаренного пришлому чёрному священнику с сомнительной репутацией? Пограничники не верхогляды и не элитные боевые части. Присягу у них любой священник может принимать.
Астер всю дорогу до пограничного поста глядела в пол. Стремительная цепь событий требовала анализа, но инженеру отчаянно не хватало информации.
Очевидно, что чёрный священник напросился к ней в компанию по дороге в бутик не просто так. И не ради пополнения гардероба. Судя по происшествию рядом с фонтаном, причиной были дела за пределами периметра. Зачем для этого ему понадобилась Астер? Обдумав вопрос со всех сторон, девушка решила, что ради отвода глаз и прикрытия. Джегг отправился на загородную прогулку инкогнито, без мультикуба, а значит, даже мобиль не смог бы арендовать. Пешком до периферии, где в ходу наличные деньги, топать долго. Вот Астер со своей платформой и подвернулась. Ладно. Но дальше зачем он её с собой взял? Не для того ведь, в самом деле, чтоб одежду купающимся в фонтане Бессмертным подавать? И зачем пытался её перед этим соблазнить? Или встреча с жрецом не была запланирована? Или была запланирована другая встреча, не с жрецом?
Джегг просил подыграть ему. И Астер даже была бы не против, вот только правила игры он не удосужился ей объяснить.
Девушка задумчиво почесала подбородок о плечо, чувствуя нарастающее раздражение. Новый арест ей сейчас абсолютно не кстати: прощай тогда третья аттестация, лаборатория и термоядерный генератор.
А чёрному священнику и горя мало, от души развлекается: его тон при разговоре с пограничниками нисколько не походил на кривляния перед докерами. Он угрожал и приказывал. С тем же высокомерием, с которым обращался к триаде со «Скакуна». Однако, когда трибун назвал священника Бессмертным, Джегг его поправил, но своего имени так и не назвал.
Следовательно, продолжает сохранять инкогнито?
Астер запуталась. Возможно, не будь она такой уставшей и голодной, мысли складывались бы шустрее. Но сейчас она окончательно утратила нить происходящего, а потому не могла решить, как себя вести. И начинала злиться. На Джегга, на пограничников и на всего Большого Пса в целом. Лучше бы в доках сидела. Присмотрела бы за тем, какую арматуру на внешний корпус монтируют. И спать ложилась бы по бортовым часам, а не по этому чересчур медленному Ориону. Нет, приспичило по магазинам выползти! Ни разу это ничем хорошим не заканчивалось.
Хорошо, что на допросах наводящие вопросы задают. Хоть что-то прояснится.
– Имя и личный код, – почти без вопросительной интонации произнёс трибун, когда в помещении, назначенном на роль допросной, они остались одни.
Астер назвалась. Легионер сверился с записями в блокноте, из чего девушка заключила: пограничники поймали их не в ходе операции по борьбе с нарушителями периметра. Ждали конкретных людей. Впрочем, об этом и Джегг упоминал.
– Не в первый раз проблемы с законом, а? – трибун обаятельно улыбнулся. – Что тут у нас? Провоз нелегальных пассажиров, гиперпрыжок без лицензии пилота, неподчинение законным требованиям Легиона, контрабанда в особо крупных размерах, о! – Он даже поднёс блокнот поближе к глазам, вчитываясь в сложную формулировку: – Самовольное переоснащение летательного аппарата общественно опасным нелицензированным оборудованием… это ещё что такое?
– Движок прогулочной яхты перебрала, – пояснила инженер с ноткой ностальгии. – С трёхкратным увеличением скорости. Но в турборежиме она взорвалась. – Астер в свою очередь обаятельно улыбнулась. – Серьёзно никто не пострадал. Разве что пара легионеров, которые следом гнались.
– А с какой целью гнались? – заинтересовался трибун.
– Понятия не имею, – Астер посмотрела на него честными глазами. – Я-то к тому моменту уже пару часов как с яхты в индивидуальной шлюпке отчалила. Судёнышко на автопилоте шло. Кстати, лицензию межпространственного пилота я с тех пор тоже получила.
– Внушительный «послужной список» для столь юной особы, – с непритворным уважением заключил легионер.
Астер молча пожала плечами.
– Но на этот раз ты серьёзно вляпалась, девочка, – задушевно сообщил мужчина.
– Не терпится узнать, в чём меня на этот раз обвиняют, – в тон ему ответила девушка.
Повисла неловкая пауза. В чём её обвиняют, трибун Вито знал. Вот только не по официальным каналам. Ему-то только голограмму из доков передали, где эта девица груз из трюма на транспортную платформу грузит. И словесное описание мужчины-спутника. Обычный, мол, юбочник: чалма, борода, глаза тёмные, рост средний. Вроде, и совпадает с тем, кого вместе с ней взяли. Почти, да не совсем. Борода-то у него в самом деле есть, но не окладистая, в пол-лица, как аборигены носят, а пижонская, фигурно-тонкая. Вито такие только у богатеев с Малого Пса видел. Черты лица опять же… трибун на задержанного всю дорогу не отрываясь пялился, всё понять не мог, кого тот ему напоминает. И вспомнил-таки! Статую. Из музея на том же Малом Псе. Царь там какой-то легендарный, верхом на боевом оцелоте. Вито ещё подумал тогда: не бывает у живых людей таких острых черт, так только из камня вырезать можно. А поди ж ты!
Да и говорил тот, кого описывали докеры, с обычным для юбочников акцентом. А у этого трансгалактическое произношение чище, чем у самого Вито. Такое только в дорогих частных школах ставят. Но вот описание одежды точно совпадает. Что это получается? Девчонка-контрабандистка с одним юбочником за периметр нырнула, а вернулась оттуда уже с другим, только под него замаскированным? И как это соотносится с покушением на недавно прилетевшего чёрного священника?