– Вкусно, – искренне прокомментировал Джегг, поймав пристальный взгляд пограничника и указал на белый с голубыми прожилками кусочек в середине столбика, нанизанного на катаар. – Что это?
Вито недоверчиво хмыкнул.
– Ты умеешь пользоваться этими штуками, а голубого ската не узнал?
– На Бхаре такие не водятся, – с деланым простодушием ответил Джегг.
Трибун мысленно похвалил себя за то, как тонко вывел загадочного незнакомца на разговор.
– Так ты бхариец? А тут что забыл?
– Транзитом, – охотно отозвался священник, наблюдая за реакцией легионера. Кому же ты предан, трибун? Стелии или белому конклаву? – Наслышан о красотах священного Хампи. Но прежде не доводилось тут побывать. Впечатляет. Отлично содержится. Местные жрецы знают толк в урбанистике.
Вито задумчиво почесал в затылке. Так… что это получается? Богатый турист просто по достопримечательностям шастает?
– А девушка?
Джегг глубоко вздохнул и доверительно сообщил, понизив голос:
– Она мне нравится. На свидание сводить хотел. Но получилось так себе.
– Да уж… – задумчиво подтвердил трибун. – Свидание так себе…
Рефлексия легионера озадачила священника: внутренне тот не ориентировался на конклав вовсе.
– А чего Чёрная Сучка вас с ней задержать приказала? Приревновала, что ли?
– Вот как вы Стелию называете… – невольно улыбнулся Джегг, и Вито прикусил свой слишком длинный язык. – Не беспокойся, я ей не скажу, – священник отправил в рот ещё один столбик сэндвича. – Она за мою безопасность на Большом Псе отвечает. А я из-под охраны сбежал. Сам понимаешь… она не довольна.
Джегг сделал многозначительный жест.
– Ну да-а… – трибун так и эдак вертел в уме слова задержанного. Вроде, всё сходится… на Бхаре в интернаты колонии аборигенов запросто берут, были бы деньги. А от этого субчика за парсек золотым запасом несёт. Развлекается, девчонку клеит… эх, Вито уже навоображал себе! Шпионы, двойные агенты! А тут всё банально. Кроме, разве что, девушки. Девушка занятная! Корабельный инженер, да с такой биографией! Ей-ей, сам бы запал! Романтика же!
– Что ж ты девчонку в священный город в таком виде потащил? Голова не покрыта, да и платье – название одно, как паутинка. Не знаю, как на Бхаре у вас, а здесь за периметром бабам в таком виде зазорно ходить.
– Рядом со мной ей ничего не грозит, – серьёзно сказал Джегг. И бесшабашно усмехнулся. – К тому же… мне нравится на неё в таком виде смотреть.
– Ну да, коне-е-ечно, героический ты… – протянул было трибун, но осёкся. Вспомнил, как проходило задержание. Ведь, в самом деле, грубовато парни себя вели. А этот их одним взглядом да парой окриков окоротил. А сам он? Бегает за едой, бытовку свободную предоставил… когда он себя так с задержанными вёл? Пусть себе и с женщинами?
– Слушай, а ты часом не колдун? – подозрительно осведомился пограничник. – У нас болтают, что на Бхаре водятся колдуны. И до девок охочие, мол, целую науку разработали, как соблазнять, и в постели потом…
Смех Джегга ручейком зажурчал по комнате. Он смеялся искренне, вытирая мелкие слезинки из уголков глаз.
– Вроде того. В хороших видьялай есть курс «Семейного счастья». В том числе включает в себя науку о том, как… доставить женщине удовольствие. Считается, что залог семейного счастья именно в этом.
– Заманчиво звучит, – расхохотался легионер. – У нас бы в академии парни передрались за очередь к экзаменаторше!
– Сомневаюсь, – деликатно возразил Джегг. – Отрабатывать навыки полагается на жрицах. Не молодых и не красивых. И очень циничных. Юноша ведь никогда не знает, какую супругу отец ему подберёт. Далеко не всем юные красавицы достаются.
– А тебе кто достался? – с любопытством осведомился пограничник, напрочь уже забывший, что собирался вести допрос нарушителя периметра.
– Мой родитель отправился к праотцам задолго до того, как я вошёл в брачный возраст. Так что в этом смысле я сам себе хозяин.
– Не было бы счастья, да несчастье помогло? – посерьёзнел Вито. – Сочувствую по поводу отца.
Джегг вежливо наклонил голову.
– Это было давно. Я его и не запомнил. И теперь, в самом деле, надеюсь на… благоприятный исход в плане семейного счастья, – он невольно покосился в сторону двери. – Как там она? Повеселела после еды?
– Ага… – вспомнив, как его обозвали рыцарем, пограничник не знал, куда глаза девать. – Всё, как ты говорил. Я её… в бокс отвёл свободный, для командировочных. Там душ есть, кровать… вроде, ей понравилось.
Вито словил себя на ощущении почти братства с задержанным, который даже имени своего не назвал до сих пор. Вот странно! Будто и в самом деле наваждение. Или колдовство. Ему всегда тяжело было сходиться с людьми. А с этим вот… юбочником… болтает запросто, будто всю жизнь знакомы.
– С-слушай, ты, вроде, хороший мужик, – задумчиво почесал в затылке пограничник. – Даром что мажор…
Собеседник лишь невесело усмехнулся, и Вито подумалось, что у богатеев жизнь тоже не всегда сладкая. Свои проблемы есть. Соответствующего масштаба.
– …тут, это… я краем уха слышал… уж не знаю, приревновала она тебя, действительно, или что…
Джегг был весь внимание. Ещё немного, доверие у пограничника из ушей польётся. Или он сейчас же выложит всё, что знает, или чёрному священнику надо расписаться в полной профнепригодности.
– Чёрная С-с… леди Стелия. Она вам с барышней убийство чёрного священника шьёт. С Бхара священник, вроде бы, как и ты. Джеггом звали. Знаешь его?
Проповедник скривился, глотая саркастическое замечание по поводу Стелии. И по поводу себя самого. Небрежно махнул рукой.
– Слыхал краем уха. Говорят, обычный провинциальный неудачник.
– Ну так вот в этого неудачника ракетой запулили. Прямо в гостишке, – угрюмо сообщил Вито. – В общем… проблемы у вас будут.
– На этот счёт не беспокойся. Со Стелией я сам договорюсь. Только… чтоб ненароком тебя не подставить, про дырку в заборе расскажи. Ты же знал о ней. Почему не устранил?
– Так в одном месте устранишь, в другом вырежут, – вздохнул пограничник. – Спокойнее за известной следить.
– Логично, – согласился Джегг.
– Да и то… надо же юбочникам как-то к родным ходить. Эти там… в белых кварталах озверели совсем. Прикинь, пошлину за пересечение границы периметра ввели. Вообще неподъёмную. А у них же один в колонии десятерых дома кормит. Ну и они его… подбадривают. Товары по мелочи таскают, что тут можно толкнуть, особенно в чёрный квартал…
– А не боишься, что Бессмертные вместе с челночниками пройдут? – промурлыкал Джегг, приятно удивлённый человеколюбивой позицией легионера.
– Так Бессмертных внутри периметра больше, чем снаружи, – бесхитростно признался трибун. – И с внешними как раз проблем обычно нет – за ними свои же и следят. Уговор же: за одного террориста десяток бизнесов под внеплановые проверки идёт. А это гарантированный банкрот. Так кто тут устроился, бдительнее центурии Фарха бегунов отслеживают. Бывает, и подрезают сами же. Мы не вмешиваемся. Но и когда они шмотки мимо кордона таскают в обе стороны – тоже не поднимаем шум. Всем же надо жить. Оттуда фрукты и сырьё в основном везут. А от нас электронику… такое всё.
– Неглупый уговор, – согласился священник. – Сам придумал?
– Не, – мотнул головой Вито. – До меня уже было заведено. Давно уже. А в последние годы время конклав как с резьбы сорвало – один закон дебильный за другим. Вот молодёжь с ума и сходит. У родителей, бывает, денег куры не клюют, а на деток любой чернорабочий из потомственных колонистов поплёвывает. Мол, и ходить им можно не везде, и учиться, и работать… и вообще. Ну, родители-то смирные, помнят, что это значит – быть на птичьих правах. А те, кто уже в колонии появился на свет… вот им сказка про бессмертие и вечное блаженство в обмен на истребление колонистов заходит как к себе домой.