– Понял, – задумчиво потёр бороду Джегг. Что-то такое он и подозревал. – Как чёрная священница приедет, проводи сразу ко мне. Девушку не буди.
– Н-ну я не думаю, что она прямо сюда приедет, скорее вас прикажет…
– Она на крыльях прилетит, – задержанный смерил собеседника повеселевшим взглядом. – Уж поверь мне. Ближе к месту событий – лучше контроль.
Так и произошло.
Стелия стрелой пронеслась, даже верхогляды плелись где-то позади – не поспевали. Дверь распахнулась не столько от её пинка, сколько от гневного взора, горящего яростным пламенем неотвратимого возмездия.
Но стоило сидящему за столом мужчине поднять голову, как разъярённая фурия превратилась в онемевшую от счастья девочку. Так и стояла мраморным изваянием, пока он вставал и подходил. И лишь когда он был совсем близко, протянула руку, несмело прикоснулась к щеке.
– Ты!
Джегг позволил ей вдосталь удостовериться – перед ней не бесплотный дух.
– Я.
К чёрной священнице Большого Пса постепенно возвращалась осмысленность.
– Как?
Он пожал плечами. Как? Да просто.
– Я не был в тот момент в гостинице. Кто-то пострадал?
– Нет… – выдохнула она с облегчением. – Кроме тебя… то есть… обрушились всего несколько номеров. Все были пустыми. Но как? Ведь сигнал с…
– Не люблю, когда за мной следят, – отрезал Джегг.
– Даже друзья? – она прижалась лбом к его груди – едва не разрыдалась от облегчения. Жив! Невредим! – Чётки ты тоже оставил в…
– Чётки не к месту были бы в священном Хампи, – ответил он, легонько поглаживая её по волосам. – Там несколько ловушек настроено на их частоту.
Она встревоженно замерла.
– Ты… в их святыню ходил? Один?
– С Астер.
Стелия отстранилась и поглядела на него.
– Ах да… девушка с корабля. Ты доверяешь ей?
«Ей, но не мне?» ощутила священница укол ревнивого беспокойства. Они ведь знакомы столько лет! Столько работали вместе! Так хотелось, чтобы здесь, на Большом Псе, Джегг, наконец, ощутил, как он дорог ей, оставил этот формальный тон! И ведь почти получилось. Когда о детях зашла речь – он был так ласков…
– Она мне жизнь спасла. Больше, чем жизнь. Рассудок.
– Почему охрану с собой не взял? – деловито осведомилась священница. – Это безумие, Джегг. За периметром колонии сейчас…
– …безопаснее, чем внутри, – саркастически отозвался он. – В храме по мне никто не стрелял. А ловушки… ну что ловушки? Я в пяти или шести таких святилищах на Бхаре был. В одном даже послушником служил. Типовой проект.
Стелия уставилась на него со смесью недоверия и восхищения.
– Тебе тоже за ограду недурно бы выходить, – отмахнулся он. – Сидишь в своём дворце, как кукла в коробке, ничего удивительного, что Бессмертные последователей едва ли не на улицах вербуют. Жреца я наставил на путь истинный, но у них есть ещё какая-то Юсфиталь…
– Ты проповедь в их храме прочитал? – глаза Стелии округлились от удивления. – Прямо… жрецу?
– Я проповедник, – Джегг демонстративно разглядывал кончики пальцев. – Деликатные задушевные беседы… не по мне.
– Не прибедняйся, – фыркнула священница. – Трибуна ты технично обработал. Совсем осоловевший ходит. Я, правда, не сразу сообразила, что это с ним. В искренности искупал?
– Да, и прежде, чем мы продолжим, я хочу, чтоб Астер отвезли в… нашу гостиницу ведь эвакуировали? Где остановился остальной экипаж?
– Не знаю. Не поинтересовалась как-то, извини…
– Так выясни. Сейчас.
Сказано было так, что становилось понятно: прежде, чем девушку устроят со всеми удобствами, Джегг в самом деле не намерен ничего обсуждать. Стелию это заинтриговало. Но стоило чуть пристальнее приглядеться к золотистой ниточке, связывавшей священника с корабельным инженером, как он стегнул её голосом, будто хлыстом:
– Не о том думаешь, коллега.
Стелия вздрогнула и судорожно вздохнула. Никогда прежде Джегг не позволял себе переходить с ней на подобный тон. Болезненно.
– У тебя под носом антиколониальное восстание назревает. На фестивальную площадку нападение планировалось. Ты в курсе вообще?
Отвечать не хотелось. А потому Стелия связалась с помощником. Выпалила серию коротких распоряжений.
Джегг терпеливо ждал.
– Я… – оттягивать дольше не имело смысла. Стелия сделала глубокий вдох, – знала про восстание. Что назревает. Но не всех Стил Миротворец тайными ходами по древним святыням водил. И… – закончила она уже совсем тихо, как будто надеялась, что он не услышит, – я плохо говорю на их языке.
– Что, прости? – опешил священник, в самом деле решив, что ослышался.
– Я плохо говорю на их языке, – повторила Стелия громче, на этот раз с отчётливо различим вызовом. – Понимаю почти всё, но сама… плохо говорю. Недостаточно ни для проповедей, ни для бесед. Да там ведь по сути и не один язык! – со злостью добавила она. – Два разных, а то и три… они сами не всегда друг друга хорошо понимают, те, что из разных областей!
– Стелия, но…
Сказать, что Джегг был ошеломлён, значило ничего не сказать.
– Да, дорогой коллега! Не все у нас такие гениальные, как ты! Не все изучают по новому наречию каждый день!
– Да при чём тут гениальность?! – на полтона повысил голос Джегг, и его возмущённое раздражение отразилось от стен, многократно резонируя. – Ты сколько сезонов уже на Большом Псе торчишь? Три несчастных диалекта можно было и осилить!
– Да ты представляешь себе, чего мне стоило добиться хотя бы допуска аборигенов до колониальных школ? – она уже почти орала на собеседника, выплёскивая накопившееся за годы отчаяние и бессилие. – На них же смотрят тут хуже, чем на обезьян! А если б кто-то пронюхал, что я уроки у местных беру, меня бы…
– Тебя бы что? – передразнил Джегг. – На чашку цитрина в приличные дома перестали бы приглашать?
– Представь себе! – огрызнулась Стелия. – Мне бы вычеркнули из всех клубов и салонов. И где прикажешь тогда беседы проводить? На соборе раз в сезон? Я… перестала бы быть одной из них. И…
Тут Стелия испуганно взвизгнула, потому что Джегг схватил её за рукав и рванул к себе с неожиданной силой. Его тёмные глаза пылали незамутнённой яростью.
– Ты чёрная священница, – процедил он сквозь зубы. – Ты никогда не будешь одной из них. И не должна быть. – Его пальцы больно впивались ей в плечо, но пугало Стелию не это. Пугал голос. И взгляд. – Ты должна им указывать, что думать и как управлять. Не они тебе. Ты – совесть. Тебе – решать. Поняла меня?
Женщина осторожно кивнула, не проронив ни звука. Джегг чадил беспредельной властью, как факел копотью. Она… да не то что она, любой, кто сейчас окажется поблизости, будет беспрекословно исполнять всё, что ему вздумается повелевать. Хоть с крыши броситься, хоть заклятого врага в губы лобызать. Ей было жутко, как никогда в жизни. Нет, она, конечно, знала, что такое Проповедник. Но одно дело в отчётах читать и пытаться вообразить, а другое дело испытать этот взгляд… и этот голос на себе.
– Назначишь внеочередной собор, – холодно бросил он, отпуская её плечо. – Через пару дней. Мне надо выспаться, прежде чем…
– Джегг… – срывающимся голосом прошептала Стелия. – Ты же не станешь проповедовать на весь конклав…
– Почему нет? – её затягивала холодная бездна его глаз. – Твой конклав попытался меня убить. Слил код доступа и сигнатуру с комбеза, который ты прислала мне. Достаточный повод для дезинфекции.
– Но… помимо нас там десять человек.
– Пятёрка на одного.
– Я не смогу… пять подряд, – без голоса, одними губами прошептала Стелия. – Даже двоих не смогу. Я не… проповедница, Джегг. Я найду предателя, клянусь тебе, я…
– Ты пришлёшь мне свод законов колонии, – сказал он уже обычным голосом, без модуляций Повелителя Душ, и уселся на подоконник. – Я его перепишу. На утверждение ты созовёшь полный собор конклава. Дальше я сам разберусь.
Стелия рассматривала его, будто видела впервые. Привлекательные черты. Джегг ей всегда нравился. Но теперь… никогда ей не забыть, как умеют сверкать эти тёмные глаза. До чего он может быть величественным. Без титулов, без парадных одежд – этот человек просто становился живым воплощением приказа. И это пугало. Но одновременно с этим повиноваться ему было… приятно. Да что там «приятно»! Она сделает это с наслаждением!