Ход миссий представлял собой довольно внушительные объёмы текста. Инженер также читала их по диагонали. Легенда, фальшивое имя, команда прикрытия, объекты для проповеди, метод внедрения… возможно, в другое время её затянуло бы, как в приключенческий роман, но сейчас обилие деталей вызывало лишь раздражение. Да какая разница, по большому счёту?
И вот последнее поле. Медицинский отчёт. Хоть бы раз осталось пустым! Или с чем-то простеньким, вроде обезвоживания, нарушений сна… но некий аббат по имени Оле не скупился живописать состояние героического чёрного священника: глубокая апатия, депрессия, суицидальные мысли, нарушение сердечного ритма. Госпитальер настоятельно рекомендовал отстранить Джегга от индивидуальных миссий и отправить на реабилитацию в соответствующее учреждение. Например, аббатство Оле. Или назначить стабильную юрисдикцию: феод или диоцез.
Однако отчёты о миссиях продолжались. Вот только медицинский раздел теперь подписывал некто Урри, белый священник госпиталя космопорта Бхара. Характер их изменился: подавленное состояние и травматические расстройства больше не упоминались, Урри сосредоточился исключительно на физиологии: аритмия, спазм сосудов, мышечные спазмы, внутреннее кровотечение, отёк мозга, медикаментозная кома…
Астер, не выдержав, заглянула в последнюю упомянутую в отчётах миссию.
Остановка сердца, клиническая смерть.
Ей самой вдруг стало трудно дышать. Пришлось встать и раскрыть окно. Ветерок овевал лицо утренней прохладой. Лучи Ориона нежно окрашивали небо у кромки горизонта обещанием скорого появления светила. Но Астер не любовалась красотами планеты. Она вспоминала измождённое лицо человека, которого достала из криокапсулы. Вспоминала, как Джегг сидел поперёк её технического коридора, молча уставившись в переборку. А потом она вспомнила другого человека, с такими же тёмными провалами на месте глаз. И его каркающий смех:
– Что говоришь? Слишком худой? Да ты меня в прежние времена не видела… – и мрачно, после паузы. – И хорошо, что не видела.
Он тогда улёгся на траву и растянулся во весь свой немалый рост. Закрыл глаза.
– Зейд?
– Всё нормально, Белка. Просто у меня была паршивая работа. Очень. Паршивая. Работа.
– В самом деле паршивая, – пробормотала Астер, сердито размазывая слезу по щеке. Опять она ревёт, как маленькая! Как будто не знает, что слезами горю не поможешь. Особенно чужому.
***
Урдо встал, аккуратно оправил балахон, ещё раз окинул взглядом умиротворяющий пейзаж. Душа аббата безмятежна, как гладь озера, по которой стелется утренний туман. После медитации всегда так.
Бутоны цветов на кустах пока закрыты, но пленительный аромат щекочет ноздри. Откуда бы?
– Я заварила чай. Будешь?
Файна отточенным движением придерживает широкий рукав. Шёлковые складки выстраиваются идеальным градиентом цвета от тёмно-фиолетового к небесно-голубому.
– Буду, – отвечает он уже после того, как она наполнила его пиалу.
Идеальная температура. Идеальный вкус. Идеальное утро. Всё идеально. Что же за гадость, интересно, сегодня произойдёт?
– Это последний, – Файна садится напротив и тоже с наслаждением пьёт. – Чай.
– Закажи ещё.
Истощение запаса экзотического напитка – слишком мелкая плата за такую идиллию.
– Уже, – она смотрит в сторону, избегая встречаться с ним взглядом. Привычная уже. – Прыжковые ворота в юрисдикции Эйнхерии заблокированы. Пока все торговцы ищут обходной путь, но… с логистикой тяжело. Везде свои нюансы.
Вот это уже ближе к теме.
– Например?
– Например, у Бхара всё ещё неполный конклав и страховые компании закрыли все полисы в том направлении.
– Вот как.
Урдо продолжает пить чай, разглядывает Файну чуть насмешливо. Тревожная новость бьётся в силках её воли. Для него её сознание прозрачно, как стекло. Но девушка ждёт, пока мужчина осушит пиалу до дна. Идеальное утро должно быть идеальным. Для баланса.
– Они… вызывали тебя, – произносит она, стоит ему сделать последний глоток.
– Кто конкретно?
Вмуровать мультикуб в столб посреди Зала Аудиенций оказалось отличной идеей. Удивительно, как некоторые соглашаются эту дрянь всюду за собой таскать. А Файна любопытная. Молодая ещё. Постоянно там ошивается. Заправский секретарь.
– Их конклав. Я сообщила им твои приёмные часы. И предложила запись на следующий сезон, но…
– Но? – переспросил аббат, так как собеседница замолчала.
– Говорят, это срочно. Оставили личный контакт главы миссии Бхара. На случай, если ты найдёшь возможным с ним поговорить.
Вот оно. Мерзость, достойная уравновесить столь прекрасное утро. Впрочем, мерзость ожидаемая. Он даже беспокоиться начал: не просчитался ли, если так долго не выходят на контакт. Не просчитался.
– Помоги одеться.
Для такого общения парадное облачение нужно. Сутана, перевязь, золотые цепи с бляхами регалий. Символы власти аббата. Символы действующего члена конклава Сирении. Символы успешно завершённых Миссий. Как же много всего!
Файна аккуратно расправила последнюю складку украшенной золотым кантом накидки.
«Будь осторожен с ним», – тревожно прозвенели цепочки в её высокой причёске. Удивительно, как она умудряется каждый раз эдакую башню из волос сооружать!
Но вслух девушка ничего не произнесла. Лишь расчёсывала костяным гребнем его иссиня-чёрные волосы, свободно спадающие на грудь и плечи.
– Достаточно. Теперь иди.
Он знает, что ей хочется остаться. Из мёртвой зоны, да хоть через щёлочку в двери посмотреть на Белого Рейвза, выстрелившего в космос капсулой с замороженным священником.
А Файна знает, что аббат остаться не позволит. Даже просить не стала. Окинула придирчивым оком чёрного Сирении, убедилась в его величии: резное тёмное кресло возвышается посреди отделанного белым нефритом зала. Мужчина восседает на нём прямо и с достоинством, расправив широкие плечи. Церемониальное одеяние скрадывает излишне грузную фигуру, придаёт значительности. Волосы блестят таинственно под лучами из витражей.
Файна почтительно склонилась перед ним. Без иронии, как в первую их встречу. На этот раз искренне.
– Иди-иди. Не затягивай. Купальню пока приготовь. Понадобится.
Урдо подождал, пока затихнут её удаляющиеся шаги. Не смотря на неуёмное любопытство Файна не решилась притаиться за дверью: действительно в сторону купальни направилась. Вот и умница.
Рейвз ответил на вызов быстро. Не мгновенно, но гораздо скорее, чем можно было ожидать. Должно быть, он всегда в этом белоснежном балахоне таскается. Аж глаза режет. И подсветка сзади пошлая: золотом ложится на каштановые кудри, лучами расходится вокруг фигуры белого священника, скрадывая антураж. Будто он в этом сиянии и стоит. Снизу только дымок белый клубами. Облака он так изображает, что ли? Вот, пижон! Сплюнул бы от отвращения. Да Урдо и сам сейчас не лучше выглядит. Тон предстоящей беседы обязывает.
Чёрный аббат обольстительно улыбнулся и протянул к голограмме собеседника унизанную сияющими перстнями руку, средний и указательный пальцы подняты вверх, остальные сжаты.
– Чем могу помочь, брат мой?
Глава Священной Миссии Бхара зеркально повторил его жест, и чуть прозрачная ладонь застыла рядом с рукой Урдо. Виртуальное церемониальное приветствие состоялось.
Дальнейшая беседа не посвящённому наблюдателю показалась бы сплошным обменом комплиментами. Рейвз превозносил опыт и мудрость Чёрного Аббата, тот, в свою очередь хвалил расторопность и проницательность молодого бхарийца.
«Хитрая хищная тварь, – думал Урдо, разглядывая ангельски прекрасное лицо перед собой. – Что же у тебя на уме?»
«Старый обрюзгший глупец, – не оставался в долгу Рейвз. – Ты-то мне и нужен».