Как он, должно быть, устал… а тут она, опять со своими проблемами. Стыд пригнул Стелии голову. В конце-то концов! Она что, ребёнок? Сколько можно эксплуатировать Джегга? Она, Стелия, рукоположенная чёрная священница, которая провела на Большом Псе уже… сколько? Да много! Это её планета, её система, её юрисдикция! Она тут хозяйка! И именно она должна прижать хвост этому шелудивому псу, на фоне городских беспорядков захватившему заложников во дворце леди Оливии!
Женщина выпрямилась, встала и решительным шагом вышла из флигеля. Аккуратно прикрыла за собой дверь. Нашла распорядителя и потребовала не беспокоить чёрного священника Джегга до тех пор, пока он сам не соизволит что-нибудь приказать.
Потом Стелия вызвала центуриона верхоглядов.
– Мне нужно сопровождение.
Плевать, что она не говорит на их варварском наречии! Для проповеди достаточно глаз. Чёрная священница она или нет, в конце-то концов?!!
***
– Ты летишь на Бхар, – сокрушённо констатировала Файна, стоило гравию дорожки захрустеть под ногами Чёрного Аббата.
Он не ответил, жестом попросил её удалиться. Но Файна упрямо мотнула головой, вошла в купальню вслед за ним и помогла избавиться от парадного облачения.
Купальня представляла собой рукотворный грот с вмурованными в стены кристаллами разных оттенков. Сейчас камни мягко светились, а по поверхности пруда разбегались волны. На волнах качались чашечки цветов и плавучие ароматические свечи.
По центру противостоящей входу стены журчал каскад водопадов. Вблизи каменного свода источников было несколько, но чем ниже они скакали по прихотливым ступеням, тем больше сливались в единый поток, и в пруд ниспадали уже единой водяной завесой.
Урдо со вздохом облегчения встал под водопад и раскинул руки в стороны, наслаждаясь ледяными иголочками, пронизывающими кожу. Беседа с белым Бхара не то чтобы его сильно истощила, но сейчас предстоит ответственный ритуал, лучше подготовиться.
Файна скромно стояла в сторонке, сжимала в руках пушистое полотенце и в его сторону даже не смотрела – глаза её обращены на песчаный пол грота, как будто взор девушки пронзает недра Сирении.
Но думает Файна не о богатых ископаемыми недрах. Цепочки её мыслей ветвятся вокруг искристой сетью, внятные для Чёрного Аббата ничуть не менее, чем если бы девушка подробно излагала их вслух. Единым мотивом, объединяющим все размышления единой связкой, скребётся беспокойство.
– Я лечу на Бхар, – подтвердил Урдо, пряча улыбку за ладонями, которыми отёр с лица остатки воды. Не сами слова, но их интонация и тембр развязали один маленький узелок на душе девушки. Узелок, который сам же аббат когда-то и затянул.
– Ты не должен! – решительно заявила Файна, набрасывая огромное, как покрывало, пушистое полотно на его мокрые плечи. – Не твоя юрисдикция этот Бхар. И этот Рейвз. За него отвечает чёрный священник Джегг. Пусть он туда и летит.
– Джегг ему проиграл, – мягко возразил аббат и накинул халат. – Он уже не справился.
Мужчина и девушка опустились на плетёный коврик, скрестив ноги. Файна с почтительным поклоном протянула аббату взвар горьких, пахнущих болотом ягод, но в голосе её прозвучал вызов:
– Не ты ли учил меня не брать на себя больше, чем можешь унести? Не ты ли говорил, что кидаясь решать вопросы всей Вселенной, ты забываешь о тех, что у тебя под носом и ждёт только тебя?
– Вопросы Сирении я уже решил, – Урдо сделал первый глоток и чуть сощурился, глядя на собеседницу. Та всё ещё избегала смотреть ему в лицо. Но сегодня ей это не поможет: его голоса достаточно. – А перед Бхаром остался должок.
– Решил? Все?! Неужели?!! – не выдержав, Файна вскинула голову. Пылающий румянец, огненный взгляд. – А контрабандисты? Даже сейчас через экспедиционный корпус поток паломников в полтора раза выше официального идёт. Но это они ещё психотропы побаиваются возить, я сама слышала. А как ты свинтишь, что начнётся тут?!
– Приструнишь, – он едва не посмеивался, наблюдая её праведный гнев. И аккуратно, чтоб не привлечь внимания собеседницы, затянул на струне мотивации узелок долга. – Поклонник твой из космопорта поможет.
– А конклав? – Файна вскочила, что было уже совсем не вежливо, и по старой привычке упёрла руки в бока. – Эти белые морды спят и видят, как подмять под себя побольше власти!
– Следи, чтоб Легион не расслаблялся, – Урдо поймал прямой взгляд девушки и работать стало легче: он сплетал цепочки, образующие личность Файны, в ритуальный узор, приветливо при этом улыбаясь. Что ж, она этого хотела. Никто не принуждал. – А экспедиторы и сами своего не упустят. Разве что можешь информацией в особых случаях снабжать.
– Да при чём тут я вообще? – разорялась Файна. – Кто меня слушать-то будет?
– Я назначу тебя аббатисой. Пока временной, на время моего отсутствия. А там видно будет.
– Ой-ой-ой, как смешно! Ты разве забыл, что?!.. – Файна испуганно приложила пальцы к губам. – Ой. Я… Я снова могу перечить тебе. Вслух. Словами через рот.
– Заметила, наконец, – Урдо зажмурился, наслаждаясь сценой и вкусом горячего напитка одновременно. Они идеально дополняли друг друга. – Вообще-то я тебя только что рукоположил. С повышением, чёрная священница.
***
Чёрная священница Стелия собиралась с духом, чтобы совершить самый отчаянный поступок в жизни.
Оберону не сказала ничего. Ругаться бы начал. А то и запереть бы попытался. Ещё и с ним разбираться не хотелось. Потом. Если «потом» для Стелии наступит.
За спиной стоит Легион. Центурия верхоглядов. Правильно было бы наоборот: это Стелии надо прятаться за их широкими спинами.
Но… тогда при штурме будет много жертв. Бессмертные не только свою жизнь не ценят: для них и чужие ничего не стоят. В том числе и детские. Как цинично захватывать дворец, в котором проходил именно детский бал! И ведь праздник заканчивался уже… кого-то из самых маленьких даже успели увести. Стелия вспомнила рыдающую женщину, судорожно прижимающую к себе младшую дочь. Та уже тёрла глазки, вот мама и вызвала мобиль. А старшая не хотела уходить – ведь так весело! Почти как на Терре! Платья пышные, перчатки, музыка, танцевать они с парнем старинные танцы целый сезон учились. Позволила остаться, ведь подросток уже, хочется повеселиться!
Повеселилась. На одной из записей видно, как девушку тащат куда-то с мешком на голове. А парня избивают ногами по лицу.
Скулы опять свело спазмом ненависти. Стелия попыталась расслабиться, и не смогла. Животные! В них нет ничего человеческого! Можно не сомневаться, что они не колеблясь выполнят свою угрозу: убивать детей, начиная с самых маленьких, как только начнётся штурм.
Поэтому она должна войти туда одна. Якобы для переговоров. Как это всегда делает Джегг. Найти главного, поймать зрительный контакт, и… Стелия плотоядно ухмыльнулась. Она вывернет их наизнанку. Мясом и костями наружу. Быть может…
– Они согласны принять вас, леди Стелия, – отрапортовал центурион.
Интерсеть подавлена во всём районе, чтобы лишить нападающих координации. Так что с террористами, захватившими полный детей дворец, общаются при помощи плакатов. Вот и сейчас они на центральном фасаде что-то вывесили. Хорошо, что кто-то из легионеров понимает эти варварские письмена.
Стелия в очередной раз пожалела, что не обладает феноменальными способностями Джегга к изучению языков. Впрочем… не страшно. Найти главаря, и…
Она сделала быстрой глубокий вдох. Медленно выдохнула. Чуть улыбнулась, словив себя на мысли: «Как Джегг!».
И в логово диких зверей она сегодня войдёт одна, как Джегг. Тысячу раз слышала истории о нём. В отчётах читала. Но гораздо больше ей нравилось, когда рассказывал кто-то из участников событий. Фарх, или ушедший на покой Рахой. «И тогда раздался голос Проповедника…»
Стелия всегда мечтала стать такой, как Красноречивый Джегг. Чёрной священницей, чьё слово прекращает войны, или вдохновляет революции. Орудием Священной Миссии, стоящим целого корпуса легионеров. Хирургическим скальпелем, точным движением отрезающим гангрену ереси от человеческих душ.