***
– Что-то давно не лезут, – с тревогой заметил Алекс. – Или мы что-то упускаем.
– Может, они устали просто? – предположила оптимистка Майя.
– Или оперативная обстановка поменялась, – устало потёрла лоб Астер. – Как там Аади?
– Уснул, – ответила Ямика, тяжело опускаясь на диван рядом с инженером. – Надеюсь, что…
Она не договорила, потому что свет в комнате вдруг потух. Но не весь сразу, как бывает при перерыве электроснабжения, а медленно угас. И почти тотчас снова зажегся. И погас снова, на этот раз резче. И зажегся. И погас.
– Что они ещё придумали?! – недовольно проворчала Ямика.
– Тихо! – предупреждающе подняла палец Астер. – Это код. И… я его знаю.
Все замерли, чтоб не отвлекать инженера от таинственного послания.
Оно, впрочем, оказалось очень простым: «Астер, открой мне. Пожалуйста».
Глава 15. О любви
Бхар встретил Чёрного Аббата с беспрецедентной пышностью: никогда ещё на памяти служащих Космопорта прибытие одного-единственного человека не превращалось для колонии в национальный праздник. И никогда ещё трап к кораблю не подавали в комплекте с Главой Священной Миссии.
Унылый бетон посадочной площадки расцвёл алой ковровой дорожкой. От агрессивного солнца Бхара путь аббата и его высокопоставленного спутника защищали цитриновые деревья в кадках: ближайшие к кораблю все усыпанные нежным цветом, по направлению к навесу встречающей делегации растения демонстрировали весь градиент жизненного цикла плодов, вплоть до ароматных оранжево-красных шаров.
Чёрный аббат Урдо, с благосклонной улыбкой внимающий витиеватым приветствиям, протянул руку к особенно соблазнительному цитрину, но Глава Священной Миссии Бхара опередил его.
Белый Рейвз держал в руках плод и проницательно улыбался. И манеру речи сменил на менее формальную:
– Вы много лет не были на Бхаре, Наимудрейший Урдо. Приятно, наконец, вернуться в колонию, где произошло ваше рукоположение?
– Я уже и надеяться перестал, – промурлыкал аббат. – И благодарен вам за такую возможность на склоне лет моих, Досточтимый Глава.
Урдо выделил интонацией последнее слово и склонился в почтительном полупоклоне. Рейвз торжественно протянул гостю цитрин: пусть не забывает, что всё на этой планете принадлежит Главе Священной Миссии. И только из его рук распределяются все блага.
Встречающих делегаций оказалось две: впервые в истории официальную встречу для священника пожелал организовать и Раджан-ка-шехер. Белый город Дивов прислал высших сановников, чтобы лично приветствовать Чёрного. Рейвз не протестовал. Даже против присутствия махараджи Аджита, наследного принца. В конце концов, когда ещё предоставится случай с этим амбициозным юношей переговорить? Выяснить, не устал ли дожидаться наследства. Но это наедине, после.
Пока же махараджа в простом белом дхоти совершает все предписанные ритуалом церемонии встречи высокого гостя. А перед молодым махараджей бабочкой порхает аббат Урдо. Тяжеловесный, как стоящие чуть поодаль сундуки красного дерева, полные даров от правителя Раджан-ка-шехер. И особой щепотью собирает толстые пальцы, и театрально прикладывает ко лбу раскрытую ладонь. Интересно, что сие означает? Должно быть, что-то правильное. Потому что махараджа белозубо скалится и с почтением протягивает аббату каменную чашу, наполненную золотистой субстанцией – не то краска, не то специя – запах от неё даже Рейвзу в нос шибает, хотя стоит он чуть поодаль.
Молодой мужчина застыл в полупоклоне, словно изваяние с вытянутыми руками. Интересно, долго он так может простоять? По виду – чаша тяжёлая.
А Урдо взял с бархатной подушки в руках мальчика-слуги мягкую кисточку, обмакнул в чашу и тщательно, не торопясь, выводит на лбу у махараджи какой-то сложный знак. В чёрную дыру бы засунуть всех этих дикарей с их варварскими ритуалами!
Но Рейвз следит за лицом и продолжает благосклонно улыбаться. Отношения с царствующим махараджей Аддином в последнее время изрядно разладились. Совсем неплохо, если толстяк Урдо их подлатает. В конце концов, он такой же ученик Миротворца Стила, как и Джегг. Должен уметь находить подход к этим пережаренным на солнце обезьянам. Вон, болбочут уже вовсю на баашане!
– Благополучен ли риши Сувакта, тигр среди мудрецов и мой возлюбленный брат в ведании мирских тайн? – спросил молодой махараджа, покончив с официальной частью приветствия.
– Он благополучен, – заверил собеседника Чёрный Аббат. И едва сдержал улыбку умиления. Есть вещи, которые никогда не меняются: Стил и последнего своего ученика сдал в закрытую видьялай Раджан-ка-шехер.
– Надеюсь, он покинул Бхар в поисках достойной супруги? – хитро сощурился принц. – Сколько раз я говорил ему: ни плодами добродетели, ни аскетичными подвигами не достигают того пути, по которому шествуют те, кто имеет потомство!
Урдо сделал неопределённый жест, который можно было истолковать как утвердительный ответ и улыбнулся. Судя по количеству перьев на тюрбане, у молодого махараджи как минимум четверо сыновей. И дочек, не исключено, столько же. Должно быть, он этим потомством Джеггу плешь проел. Чего удивляться, что тот вечно ходил такой кислый, пока жил здесь? Ещё и Глава Миссии этот, у которого самомнение через край переливается. По видеосвязи худо-бедно держался, а тут, в своей юрисдикции, покровительственный тон не в силах больше маскировать. Ничего. Урдо покосился на Рейвза и снова растянул губы в улыбке. Ведь именно ради того, чтоб развязать этот узелок, Чёрный Аббат на Бхар и прилетел.
Глава Священной Миссии всё заметнее начинал нервничать, вслушивался в незнакомые слова, надеясь уловить что-то знакомое. Имя. Или место. Но увы.
Махараджа со свитой удалился в собственный шатёр, разбитый в центральном саду Космопорта. А ведь им гостевой дом Священной Миссии предлагали! Надо, надо будет к этому наследнику Аддина потолковать зайти. Без лишних глаз и ушей. Он, говорят, на трансгалакте тоже понимает. В школе Священной Миссии изучал.
Пышный кортеж сопроводил обоих священников к зданию Миссии. Рейвз велел ехать медленно. В открытой повозке, запряжённой шестёркой оцелотов, трясло немилосердно. Зато весь Космопорт может видеть, как чёрный и белый сидят рядом и улыбаются.
Уже к вечеру запись торжественного выезда облетит новостные ленты: и местные, и соседские. Всё в порядке, коллеги. У нас снова полный конклав! Ваши шепотки и тайные сношения за спиной Главы Бхара теперь не более, чем мышиный писк и бестолковая возня.
Незаменимых людей нет, Джегг. Рейвз даже тебя обыграл. А этого старого толстяка в два счёта вокруг пальца обведёт.
***
Официальная встреча с конклавом Бхара вышла весьма предсказуемой. Равнодушные лица одинаковыми стеклянными глазами следили за Главой Миссии.
Из-под полуопущенных век Урдо разглядывал узор страха, жадности, преданности и покорности.
Но больше всего было скуки. Так много, что она ощущалась основой, полотном, на котором крепились все остальные нити конклава. Чёрный Аббат и сам бы заскучал в этом типичном окружении начинающего диктатора, если бы не одна женщина.
Аббатиса Энна потрясающе хороша собой: стройная, с чувственными мягкими губами, с длинной шеей и блестящими золотыми волосами. А что за глаза! Большие, ярко голубые. И застывшие, словно мёртвые. Но иначе, чем у остальных.
Энна глядела сквозь Чёрного Аббата, как сквозь пустое место. Лишь когда гость взял её за руку, встрепенулась, будто очнулась от сна. Жалко попыталась улыбнуться. Прикусила предательски задрожавшую губу.
– Отойдём-ка в сторонку, – сказал Урдо, так и не выпуская её руки.
И, в самом деле, отвёл в галерею. Некоторое время оба молча шагали, опустив головы, следили за калейдоскопом цветных пятен света на мраморном полу. Наконец, Чёрный Аббат остановился и указал спутнице на стилизованное дерево маммии, тянущее ветви вдоль стрельчатого окна.
– Глядите, вот этот участок отличается по тону соседних. Не такой изумрудный. Скорее нефритовый.