В тот вечер, который должен был стать в ее жизни последним — перед запланированным самоубийством — Элина погуляла так, что мало не показалось ни ей, ни кому другому. Было весело… Оч-чень весело… Какие-то ребята радостно приняли ее в свою компанию, угощали коктейлями, и всячески опекали — не давали в обиду никому постороннему, и сами вели себя очень корректно… По крайней мере танцевал с ней и тискал ее только один из них.
Когда она проснулась, то не сразу смогла разлепить глаза. Голова кружилась, подташнивало и одновременно было весело, потому что хмель еще не прошел. Элина ощутила себя на мягких простынях и совершенно обнаженной.
«О-па!» — подумала она и заставила-таки себя открыть глаза. Нужно же было увидеть, где она находится!
Сначала Элина увидела себя. Растрепанная, с размазавшейся косметикой, слегка опухшая и сильно обалдевшая, она смотрела на себя — отражающуюся в зеркальном потолке. Нормально!
Элина повернула голову и увидела возле себя мирно спящего и похрапывающего во сне мужчину, вполне молодого, мордастого, стриженного ежиком. Мужчина лежал в позе морской звезды, широко раскинув руки и ноги — благо кровать позволяла. Элина глянула на него и предпочла закрыть глаза. «Интересно, кто это?» — подумала она, но как не напрягала память, никак не вспомнила. А и ладно! Элина повернулась на бок, укуталась в одеяло и снова уснула.
Вновь проснулась она поздно и в куда более мерзком настроении. Ей было ужасно плохо, желудок грозился вывернуться наизнанку, все тело ломило и дико болела голова.
— Ой, как плохо… — побормотала Элина и услышала прямо над ухом.
— На-ка, выпей.
Она с трудом разлепила веки и увидела рядом с собой этого… Мордастого. Элина приняла из его рук стаканчик с чем-то шипучим, выпила залпом, и с удовольствием. Однако не полегчало совсем.
— Ой, мамочки, как же мне плохо! — простонала Элина, снова падая на подушку и закрывая глаза.
Сильнее, чем дурнота, ее мучил стыд. Стыдно быть голой и в таком непотребном виде перед незнакомым совершенно человеком!
— С непривычки, что ли?
Элина почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— А ты что думаешь, я так каждый день? — злобно спросила она.
— Да ничего я не думаю, — буркнул мордастый.
Черт! Как же его зовут?..
Элина резко встала, чуть не упала — так закружилось голова, схватила с пола рубашку, принадлежащую судя по всему мордастому, и накинула на голое тело. Рубашка провоняла табачищем, потом и спиртом, Элину едва не вывернуло прямо на пушистый коврик, но выбирать было не из чего, пришлось топать в ванную в этой рубашке. Она не решилась взглянуть на себя в зеркало, пустила горячую воду, плюхнула в нее нечто, в чем опознала пену для ванной и с неизъяснимым удовольствием погрузилась в воду. Ванна, в отличие от шипучего питья, помогла хорошо. Элина провалялась в воде больше часа и вышла значительно посвежевшая и похорошевшая. Теперь она решилась взглянуть на себя в зеркало, осталась — как это ни странно — вполне довольна своим внешним видом, и сразу почувствовала себя увереннее. Завернувшись в полотенце и презрительно пнув с порога вонючую рубашку хозяина дома, Элина вышла из ванной и прошествовала в комнату.
— Где моя одежда? — спросила она у мордастого.
Тот посмотрел на нее, вкусно скользнул долгим взглядом по ее нежно розовым, распаренным в горячей воде плечам, по изгибу, скрытого полотенцем бедра, по почти полностью открытым стройным ножкам, и круглая физиономия его расползалась в довольной улыбке.
— Ты красивая девка, Наташа. Очень красивая. А без косметики еще лучше.
Элина нахмурилась.
— Почему Наташа?
Мордатый засмеялся.
— Сама так назвалась. Как тебя на самом деле зовут?
— Элина…
— Ага. Элина это лучше, чем Наташа.
— Почему?
Мордатый пожал мясистым плечом.
— Ну необычнее, что ли… Элина, — протянул он, — Эля… Лина…
— Знаешь что, — Элина прошествовала к кровати, обошла ее кругом и даже заглянула под нее, — Отдай мое платье!
— Оно в машине осталось.
— Что-о? — Элина схватилась за голову, — Мамочки, что же я вытворяла?! Нет! Это, наверное, не я! Это происходит с кем-то другим! Я сплю и мне снится кошмар!