Элина изо всех сил пнула плиту ногой.
— Ну как? — спросила она тоном воспитательницы в детском саду, — Тебе приятно, когда тебе самой причиняют боль? Нет, я вовсе не хочу тебя мучить, иначе я стукнула бы тебя не тапочкой, а чем-нибудь потяжелее! Я просто хочу, чтобы ты поняла!..
В глазах Плиты сверкнула ярость, и она вдруг медленно, с тихим скрежетом начала отворять дверцу духовки. Элина замерла от страха, потому что там… за дверцей был вовсе не шкаф с противнями и сковородками, там была Тьма! Бесконечная, бездонная тьма!
Элина хотела бежать, но ноги ее приросли к полу. Она хотела кричать, но язык как будто распух, он заполнил собой всю ротовую полость и звуки увязали так и не сумев преодолеть эту преграду. Элина бессильно застонала. Тьма выплескивалась из жерла плиты, разливалась по полу, обволакивала ножки, корчащегося от страха и боли Стола, пыталась поймать отпрыгивающие от нее Стулья и подбиралась все ближе и ближе к Элининым ногам. Девушка судорожно всхлипывала от ужаса и завороженно смотрела на Тьму, которая готовилась схватить ее. Когда холодная и скользкая, как язык мертвеца, щупальца Тьмы, наконец, добралась до нее и крепко схватила за лодыжку, Элина каким-то невероятным усилием смогла вытолкнуть изо рта язык (Боже! Он свесился до самых колен!) и заорать что было сил.
Воздух вокруг нее сгустился и поплыл. Тьма наполнила кухню и потащила Элину в жерло духовки, внутри которой, где-то глубоко-глубоко разгоралось синее пламя. Девушка плавно оторвалась от земли и поплыла навстречу пламени медленно… медленно… потом все быстрее… быстрее, пока ветер не зашумел у нее в ушах. Она кричала от ужаса, пока могла кричать, потом из ее горла доносился только хрип. Предсмертный хрип. Пламя приближалось.
— Не сопротивляйся этому, — услышала Элина голос прямо у себя над ухом, — Отдайся ему. Ничего плохого не будет.
— Оно меня сожжет! — прошептала Элина, — Господи, спаси меня! Я не хочу умирать!
— Ты не умрешь, — сказал голос.
В тот же самый момент Элина с воплем ужаса рухнула в огонь. Это был не обычный огонь. Чудовищно горячий и безумно холодный, синий, красный, зеленый, черный. Он закрутил девушку в радужных водоворотах, понес куда-то, навстречу… Затаив дыхание и широко раскрыв глаза Элина смотрела как из огня складываются удивительные, яркие, необычайно прекрасные картины, как в сполохах самых невероятных, не существующих в природе цветов рождаются и умирают города, страны, эпохи… Картинки сменяли друг друга с невероятной быстротой. Элина пыталась запомнить их все — почему-то ей казалось, что это очень важно — но не смогла ухватить своим бедным жалким разумом и сотой доли всего… «Господи! — подумала она с ужасом и восторгом, — Так это все — так?! Неужели все так?!» Она не смогла придумать слова, объяснившего бы, что значит это «так», возможно, такого слова просто не было в человеческом языке. Конечно! Откуда же людям знать, как рождается и умирает Жизнь. Откуда им взять понимание этого удивительного, захватывающего дух действа. Они ведь не боги, они всего лишь песчинки, незаметные взгляду… Песчинки? Разве? Почему же она, Элина, вдруг сумела оказаться вне времени и над пространством, сумела увидеть и почти — понять?!
— Мы в Боге и Бог в нас… — пробормотала Элина, неожиданно по настоящему поняв эту старую истину. Она вдруг вся похолодела, потому что вдруг почувствовала себя на грани… На грани того, чтобы понять ВСЕ! Истину, которую искали много веков величайшие мыслители, ту самую Истину, найти которую не было надежды у тех, кто не умел искать двери… «Искать двери!» — подумала Элина и почему-то это тоже показалось ей очень важным.
Элина залилась слезами и изо всех сил прижалась к груди, сидевшего рядом с ней Витька.
— Я видела! Я видела! — бормотала она.
— Что? — спрашивал Витек.
Элина пыталась как-то объяснить ему то, что узнала, но у нее не было для этого слов. Она кусала губы, она изо всех сил напрягала мозг, полагая, что будет величайшим в истории человечества преступлением, если она, единственная познавшая Истину, единственная, допущенная к пониманию великого Божественного замысла, не сможет найти слов, чтобы рассказать об этом миру!
— Вселенные… Галактики… Бог… Вне времени… Он вне времени… Он — всюду! Он в прошлом и будущем! Времени вообще не существует… Это выдумка человека…
Витек с уважением смотрел в ее безумные глаза с закрывающими всю радужку зрачками.
— О как, — сказал он, — Да у тебя там, как я погляжу, веселье не хилое.
— Глупый! — Элина не чувствовала раздражения из-за Витькиной тупости и ограниченности, на нее снизошло нечто вроде просветления, она возлюбила весь мир, а вместе с ним и его обитателей. Всех до единого. И Витек больше не казался ей толстой, уродливой образиной, как и всякое создание Великого Бога, он был прекрасен!