— Ты хороший, ты очень хороший! — сказала Элина, и нежно погладила его по щеке, — Я тебя очень люблю! Ты даже не представляешь, как я тебя люблю!
Витек, конечно, не представлял, но он не мог не воспользоваться ситуацией.
— Может, пойдем потрахаемся? — предложил он.
Элина расхохоталась. За окном, где еще совсем недавно тускло светили сквозь серую морось фонари, кружились цветные вихри, иногда они просачивались сквозь щели и рассыпались по полу искрами. Мир изменился. Он стал совсем другим — он стал волшебным, интересным, радостным.
— Пойдем, пойдем! — воскликнула Элина.
В Витькиных глазах тоже кружились цветные вихри.
Утром не было никакого похмелья, вообще никаких негативных эмоций. Элина проснулась свежей и полной сил. Она помнила очень хорошо все, что было с ней начиная с того момента как она заговорила с чайником, заканчивая бурным сексом с Витьком. Элина лежала в кровати и с улыбкой вспоминал подробности. Смешно… Конечно, смешно… Но как же здорово! От воспоминаний о том, как она летела в жерло газовой плиты, в огонь — к смерти и рождению, до сих пор сжималось солнечное сплетение. «И что это было? — размышляла Элина, — Бред? Ну откуда у меня такой бред? Может быть, и правда, у меня случился прорыв в какие-то глубокие уровни мироздания?» Она так хорошо все помнит! В мельчайших подробностях! Это не могло быть просто бредом… А если даже и могло… В самом деле, это куда круче, чем просто смотреть сны. Да что там! Это как будто за несколько часов прожить целую жизнь! Жизнь полную волнующих приключений и удивительных открытий.
— Я чуть со смеху не умер, — рассказывал ей за завтраком Витек, — Стоит, вопит, смотрит на плиту, как будто из нее змея вылезла, и чайник к груди прижимает!
Элина смеялась вместе с ним.
— Твоя плита едва меня не слопала!
— Ну ты хоть поняла, что нельзя сопротивляться, если тебя куда-то повело. Надо знать, что ничего плохого тебе не будет и ничего не бояться.
— Я поняла. Но тогда мне было очень страшно…
— Хочешь еще?
— Хочу.
— Договорились. Только надо переждать какое-то время. Эта штука подряд не действует. Сейчас, сколько ее не слопаешь, ничего не будет. Только башка заболит.
— Да я сейчас и сама не стала бы! — возмутилась Элина, — Вдруг к ней все-таки есть привыкание!
— Физического нет, — сказал Витек тихо, — Но все равно каждый раз хочется снова и снова. Без этого в жизни чего-то не хватает.
Элина кивнула. Она это уже понимала.
Впрочем, если бы кто-нибудь сказал ей, что она «подсядет на кайф», ее возмущению не было бы предела. Как, должно быть, и всякий наркоман она полагала, что может соскочить в любой момент, тем более, что никакой физической зависимости от волшебного снадобья у нее как будто не возникало. Но очень скоро, спустя, наверное, месяца два или три, мир вне наркотика постепенно перестал для нее существовать. Физически она чувствовала себя вполне хорошо, даже когда долго его не принимала, но на нее наваливалась скука, плавно переходящая в депрессию. Все ее раздражало, она злилась, ругалась, швырялась предметами или лежала тихонечко на диване, отказываясь открывать глаза и лицезреть этот серый, глупый, унылый мир.
Все менялось, когда Витек приносил ей «марку» или «сахар», она тут же оживала, бурно радовалась была милой и общительной. Теперь ее зависимость от «друга и благодетеля» была практически абсолютной. И сам Витек и Элина знали, что теперь никуда она от него не денется и будет делать все, что он скажет. Стоит только показать вожделенное лакомство… Элина старалась об этом не думать. Ей было хорошо. Ей нравилось жить так, как она жила, и она даже не помышляла теперь о том, чтобы изменить хоть что-то.
Но у судьбы были свои мысли по этому поводу.
В самый неожиданный момент, когда все вроде было бы хорошо и ничто не предвещало беды, позвонил Витькин кореш и сообщил, что на них был совершен наезд боевиков из какой-то группировки, про которую Элина даже несколько раз слышала краем уха от Витька, двоих братанов положили на месте, а еще четверых отправили больницу. И Витек сейчас в реанимации. И что с ним будет дальше, никому не ведомо.
Сначала Элина просто не поверила. Ну в самом деле, как это может быть, чтобы так внезапно… А потом ей стало так страшно, что едва не отнялись ноги. Она как будто вдруг протрезвела после нескольких месяцев бесконечного витания в облаках и поняла, что именно так — внезапно — все и бывает, а при Витькином образе жизни и подавно… Прижимая к уху трубку, Элина сползла по стене и плюхнулась на пол.