Нельзя думать об этом, нельзя!
— У меня получится, Лиля, — говорила Элина, сжимая кулаки так, что белели костяшки пальцев, — Получится, я смогу. Смогу — сама.
Лиля только качала головой. Она не верила. Она знала цену таким вот обещаниям и клятвам. Потом она действительно уехала в монастырь и Элина так никогда и не узнала, получилось ли у нее выбраться на этот раз. А сама она в тот момент действительно искренне верила, что сможет справиться со своей болезнью, почему-то несмотря ни на что в ней все еще была жива уверенность в том, что она не такая как все, что она — особенная, и значит общепринятые правила, подтвержденные суровой статистикой, каким-то образом обойдут ее стороной.
Глава 2
То, что она особенная, Элина придумала не сама. Пока она была маленькой, пока не понимала еще что к чему, она совсем не стремилась к тому, чтобы как-то отличаться от других. Может быть, просто потому, что чутьем понимала: проще, спокойнее и уютнее быть — как все. Но мама была умной женщиной, она безумно любила свое дорогое единственное чадо, и она понимала — быть как все в этом городе было бы слишком ужасно. Поэтому едва ли не с самого рождения, мама не уставала повторять Элине: ты не такая, как все. Ты самая-самая, ты особенная. У тебя будет прекрасная, богатая событиями жизнь. И пройдет она далеко-далеко от этого грязного городишки, похожего на заброшенный отстойник! Так будет! Так обязательно будет! — говорила мама.
Так случается довольно часто, когда свои не реализовавшиеся планы родители пытаются навязать детям. Я не смог, а вот ты должен… Но мало кто занимался этим целеустремленнее, чем Екатерина Алексеевна, Линочкина мама. Мало кто добился в этом столь потрясающих результатов.
— Кем ты хочешь быть? — спросила мама Линочку.
— Певицей, — сказала маленькая Линочка, потому что как раз в тот момент по телевизору показывали концерт.
— Хорошо, — сказала мама и отдала дочку в музыкальную школу.
Нет, это не значило, что Екатерина Алексеевна всю жизнь хотела стать певицей. Вовсе нет! Она вообще так и не решила для себя, в чем ее призвание до тех самых пор, пока не пришла пора выбирать профессию. Она пошла учиться в техникум на бухгалтера, не потому, что это ей нравилось, просто из возможных вариантов учитель-врач-бухгалтер другой альтернативы для нее не было. То, что она не смогла — из страха, из лености, по глупости, — все это должно было получиться у ее дочки, и это на самом деле выходило за рамки выбора профессии.
Линочка должна была покинуть этот город! Покинуть навсегда! Уехать, и не куда-нибудь там, а непременно в Москву, и в Москве… На самом деле, не имело никакого значения, кем она станет там. Но! Просто так мечтать уехать жить в столицу было занятием глупым и совершенно бесплодным. Оно так и осталось бы мечтой, как у большинства жителей городка, как и у самой Екатерины Алексеевны — цель должна быть ясной и конкретной. Хочешь стать певицей? Ты должна поступить в музыкальное училище. Самое лучшее училище — в Москве. Поэтому ты должна учиться в Москве. Для того, чтобы поступить в музыкальное училище в Москве, ты должна много заниматься, ты не должна общаться со всякой швалью! Ты должна быть особенной.
По правде говоря, Линочка не особенно любила заниматься музыкой, ни игра на фортепиано, ни занятия по вокалу не приводили ее в безумный восторг, и в конце концов она заявила матери, что не хочет поступать в музыкальное училище, и что скорее она чувствует в себе призвание быть актрисой. Мама не возражала. Она вооружилась справочником ВУЗов и пометила галочками учебные заведения, преподающие актерское мастерство.
Линочка помимо музыкальной школы стала ходить еще и на танцы.
— Ты у меня просто красавица, — сказала мама, — Тебе надо научиться хорошо двигаться, быть пластичной. Ты затмишь всех конкурсанток (она так и сказала — конкурсанток!) и обязательно поступишь. Господи, да приемная комиссия с ума сойдет, когда тебя увидит. Кому еще быть актрисой, как не тебе!
Линочка в самом деле была очень хорошенькой. С совершенно кукольным личиком: огромными голубыми глазами, точеным носиком, нежным изгибом губ, и трогательными ямочками на щеках, ее длинные пушистые волосы были изумительного золотого цвета, а ресницы напротив — темными и густыми.