Мама с папой посовещались и решили, что Линочку нельзя оставлять без присмотра, и Екатерина Алексеевна должна уйти с работы. Слава Богу папа в то время очень хорошо зарабатывал и мог содержать семью.
Мама отводила Линочку в школу и приходила за ней после окончания уроков. Как за маленькой. Это было смешно и, может быть, даже странно, но совершенно необходимо. Городок был слишком маленьким для того, чтобы перебежав на новое место можно было начать новую жизнь. Благодаря маме к Элине перестали приставать в открытую, чаще всего ее просто не замечали, и это было скорее хорошо, чем плохо.
У одноклассников кипела своя бурная жизнь. Мальчишки говорили о каком-то «винте» и способах его приготовления, девчонки шептались исключительно о парнях, о том, кто с кем спит и о методах контрацепции. Элина изумлялась, но слушала с интересом, ей были любопытны маленькие подробности интимной жизни девочек, тем более, что бывало мальчишки из классов постарше, уже и не мальчишки, а юноши, из которых встречались и весьма приятные внешне, подходили к Линочке на переменке и предлагали «гулять». Может быть, Линочка и выбрала бы кого-то из них, но вряд ли мама позволила бы ей с кем-то встречаться. Совершенно точно не позволила бы… Линочке было грустно, ей хотелось романтики, лунных ночей, поцелуев и объятий, ей казалось, что из-за маминого упорства она что-то теряет, что-то неповторимое теряет навсегда — что-то, что может случиться с ней только сейчас, а через пару-тройку лет уже будет поздно! Ей казалось, что это у других девчонок все просто и пошло — дискотека, водка, постель, а потом разговоры о том, как избавиться от досадной болезни или ненужной беременности. Она думала, что ее парень обязательно оказался бы кем-то вроде Ретта Батлера или капитана Блада.
Под маминой охраной Элина проходила в школу до самого конца занятий. Она более-менее успешно сдала экзамены и получила аттестат. Вечером после этого события, когда в стенах школы грохотал музыкой выпускной вечер, они сидели с мамой и папой на кухне, пили шампанское, и настроение у всех троих было праздничным и светлым. Отмучились. Очень скоро Элине предстояло отправляться в Москву. В начале июля начинались экзамены во ВГИК.
Хотя им предстояло еще две недели провести дома, и Линочка и Екатерина Алексеевна уже были далеко от осточертевшего им родного города в котором много лет они не жили, а выживали. Линочка ужасно волновалась по поводу экзаменов, судорожно перечитывала классику и часами стояла перед зеркалом, пытаясь что-то изображать. Екатерина Алексеевна была поразительно спокойна и уверена в успехе, что временами приводило Линочку в еще больший ужас, а временами вызывало мистическое благоговение перед мамой.
По приезде в Москву Элина с мамой поселились в гостинице. До экзаменов оставалось несколько дней и, чтобы отвлечь ребенка от переживаний, мама сводила Линочку в театр и в Третьяковскую галерею. Не помогло. Линочка думала исключительно об экзаменах и все, что не было с ними связано ускользало от ее восприятия. Басня и стихотворение, друг за другом вертелись у нее в голове постоянно, как «Иисусова молитва» у святого схимника.
— Еще немного и я сойду с ума! — жаловалась она маме.
— Не бойся, — говорила мама, — У тебя все получится!
— Ну с чего ты взяла! — паниковала Элина, — Там конкурс должно быть сто человек на место!
— Ты лучше всех!
— Ой, мама…
Стоя в очереди на экзамен первого тура, Элина украдкой рассматривала своих конкуренток и, как не странно, ей становилось спокойнее. Девушек было много и были они очень разными, некоторые даже весьма странными, с экстравагантными прическами и одеждой, с раскованными, резкими движениями, с громкими голосами. Они выглядели сильными и уверенными в себе. Но никого из них Элина не могла бы назвать по настоящему красивой! Никого! «Меня примут! — думала она, — Кого ж еще, как не меня брать в актрисы?» Да и комиссия отнеслась к ней благожелательно: по крайней мере, ей так показалось! Элина прочла басню как можно выразительнее, сама собой осталась довольна. Ее внимательно выслушали, поблагодарили и отпустили. И поставили ей такой низкий балл, что Элина не поверила своим глазам, когда увидела цифру рядом со своим именем в списке. «Этого не может быть! — подумала она, — Я так хорошо прочитала эту чертову басню! Я ни разу не запнулась!»
Посреди ясного летнего дня наступили сумерки. Мир рухнул в тартарары. Элина с мамой вышли из института и побрели в сторону метро… Вдоль оживленной улицы… По мостику через речку… Через парк… «Я могла бы ходить здесь каждый день!» — с тоской подумала Элина и слезы навернулись ей на глаза, и она разревелась, хотя и пыталась всеми силами удержаться — стыдно реветь на улице, противно видеть сочувственные взгляды прохожих.