– Посмотрим, – отмахнулся я от его слов. – Очень странно, если судить по мне, то они плодят сущности. На одно наше содержание, поиск, еду и как минимум воду уходят огромные деньги. Затраты на вооружение и солдат, а также те же самые блокираторы просто бешеные, – покачал я головой, еще больше недоумевая. – Сколько в лагере человек?
– Я думаю, около двух – двух с половиной тысяч. Точнее могут сказать в клане, но я перестал считать. Причем давно. Это ни на что не влияет. Для меня.
– И что, до местных никак в этом плане не достучаться? – уточнил я.
– Да, прими как данность, они считают такое положение дел нормальным, – отмахнувшись, сказал мужчина. – На этом можно заканчивать, если что, потом с другими поговоришь. И составишь собственное мнение.
– Ну, ладно, – пожал я плечами. Мужчина, который с такой легкостью начал использовать при мне целительские техники, был, похоже, из той породы людей, которые плывут по течению. Я не видел в нем огня, я не видел в нем желания поквитаться с пленителями.
Он был опустошен и смирился со своим положением. Прощупав его в эмоциональном плане, я понял, что не ошибся, и решил продолжить разговор на другую тему:
– Хорошо, как существует местное общество?
– Этот вопрос гораздо проще, – гораздо бодрее сказал мужчина. – И здесь все гораздо более понятно. В пору становления лагеря здесь было много местных и мало иностранцев, для местных, разумеется. Очень мало. Только вот потом они стали стекаться все больше и больше. Естественно, местные притесняли иностранцев и всячески измывались. И вот однажды произошло то, что должно было произойти. Местные захватили бойца в ранге мастер. И пусть он не совладал с силой шаманов, здесь, в лагере, он смог поставить всех на место. Тогда еще, по рассказам, подавители были совсем слабые. Организовав работу, по его меркам правильную, он заслужил одобрение вождя и, пользуясь случаем, немного улучшил жизнь рабов. Были построены дополнительные бараки, туалеты, проведена вода. Еда стала более разнообразна.
Вождь радовался, что работа выполняется, и не лез во внутренние разборки. Никто не лез. Не лез, пока все планы по доставке руды выполнялись. Главными стали те, кто владел бахиром. Все остальные, несмотря на ранги и заслуги, становились копателями. Бойцы, уверенно пользующиеся бахиром, на вес золота. Все хотят к себе такого бойца и посильнее.
То, что было, именно тогда развивалось и росло до тех пор, пока на руднике не собралось три мастера и шестеро учителей. Ветеранов и воинов даже не считали. Именно тогда и состоялся побег. Неожиданный и дерзкий, на прорыв пошли все. Охрану перебили в мгновение ока. Завладели оружием и техникой. Рабы… даже те, кто не участвовал в побеге изначально и получившие свободу, также поспешили прочь из лагеря.
Только местные остались на своих местах, не верили они в побег.
Бойцы проехали всего десяток километров, когда нарвались на четырех шаманов. Сил этих шаманов хватило, чтобы навести основательного шороху на всем руднике.
Всех, кто пытался сбежать, не убили. Мастеров серьезно покалечили, учителям повезло больше. Почти все целые и невредимые, но в побег не верящие.
Результат попытки побега налицо. Новые мощные подавители. Больше постов наблюдения. Больше контроль. С тех пор никаких построек, хотя людей постоянно прибавляется.
– Никто с тех пор не пытался сбежать?! – воскликнула Тайша, я посмотрел на нее предупреждающе, потому что слушал достаточно внимательно и даже забыл, что она рядом.
– Пытались, как не пытаться, – усмехнулся мужчина. – Постоянно кто-то пытается. Только вот ничем хорошим это для нас не заканчивается, шаманы спускаются вниз и человек сто – сто пятьдесят выводят в центр и тупо сжигают. Причем кого-то превращают в прах, а кто-то просто получает огромные ожоги. Не сгоревшие сразу люди кричат от боли, а виновник побега в таких случаях жив. Его они не убивают… Тяжело решиться на побег, когда ты видишь случаи такой мучительной смерти.
Он немного помолчал, внутренне переживая какие-то свои события. Тайша как-то неуверенно на меня посмотрела, но я внимательно смотрел на целителя, ожидая продолжения.
– От побега у нас никого не отговаривают, но если задумка очень глупая, то сделать его не дают, – задумчиво сказал он. – Так что не спеши с выводами, все всё видят и практически постоянно понимают, кто и что хочет сделать.