— Как в кино! — подхватила мама с той же скорбной горечью. — Вон твоя подружка Нинка будет ученым-киноедом… то есть киноведом, она уже отнесла документы в институт. Вот это действительно как в кино! А ты!..
— Господи, нашла кого в пример ставить — Нинку! Самая умная девчонка в классе, круглая отличница.
— У нее отец простой шофер, а у тебя все-таки ответственный работник — заместитель директора автобазы.
— Ну, это, положим, не играет значения! — сказал папа, изнемогавший от жгучего желания поскорее покончить с неприятным разговором и подсесть к телевизору: скоро должна была начаться передача хоккейного матча.
— Между прочим, папа не имеет высшего образования, — как бы вскользь заметила Тома, — и тем не менее на жизнь ему грех жаловаться. А ты сама, по собственному желанию, бросила свой институт!
— Бросила! — снова закричала мама. — Дура была, потому и бросила — по милости твоего отца. И что я из себя сейчас представляю? Верную супругу и добродетельную мать! А кому это нужно? Если бы я институт не бросила, у меня вся жизнь иначе бы могла сложиться.
— Постеснялась бы такое говорить при ребенке! — проворчал папа, а мама вдруг заплакала в голос, с подвыванием на высоких нотах.
Тома поднялась из-за стола и ушла к себе, сказав в дверях:
— А все-таки я своего добьюсь!
II
И не добилась — сдалась через неделю, не устояла перед материнскими слезами и заклинаниями.
— Хорошо, хорошо, буду поступать, только не плачьте. Мне безразлично куда, можете сами выбирать.
Институт для Томы мама подобрала негромкий, малоизвестный, узкого профиля. Ей казалось, что широкие массы абитуриентов туда «не полезут».
С нескрываемым отвращением Тома взялась за учебники — надо было готовиться к экзаменам
Сдавать документы в институт мама и дочка пошли вместе. Пока Тома оформляла свои дела в канцелярии, мама успела перезнакомиться с добрым десятком других мам, пап, бабушек и дедушек, сидевших в тревожном ожидании на скамейках в институтском дворе. Оказалось, что экзаменаторы тут строгие, наплыв абитуриентов огромный. Все трудно, все неясно, все зыбко. Боже мой, что же будет с Томкой, что?!
К маме подсела пронзительная брюнетка уже в годах, похожая на кондора: маленькая головка, нос крючком, из низкого ворота белой пушистой кофты торчит длинная, худая, зобатая шея.
Брюнетка сказала, что ее зовут Марта Ибрагимовна, и деловито спросила:
— У вас здесь сын или дочь?
— Дочь!
— У меня тоже дочь. Ваша первый раз держит?
— Первый! — вздохнула мама. — А ваша?
— Третий. И каждый год в разные институты. Жуть! Мы с ней ветераны, у нас — опыт.
— Поделитесь, пожалуйста… если можно, — робко попросила мама.
Кондор покрутил шеей, поглядел по сторонам, прошипел:
— Пока не смажете — не поступит!
— Я вас не понимаю. Кого? Чем?
— Вы что, маленькая?!
— Я бы, пожалуй, пошла и на это, — сказала мама, ужасаясь тому, что она говорит — Но я не знаю, как это делается… и вообще я тут как в лесу!
Кондор подсел поближе.
— Вы мне понравились. Я вам помогу. Поделюсь с вами одним человечком, так и быть! — Она сунула маме в руку бумажку, сложенную вчетверо. — Возьмите! Тут его телефон. Он может все это устроить. Захотите ему позвонить — звоните, не захотите — не звоните. Если будете звонить, скажите: от Марты Ибрагимовны. Я лично в него свято верю, а я тертый калач… Ой, кажется, моя уже возвращается!
Кондор поднялся со скамейки и бесшумно воспарил навстречу юной гурии с черными прямыми волосами, обрамлявшими глазастое, красивое, бесподобно глупое личико.
III
Человечка, который «может все это устроить», звали Константин Сергеевич.
— Я — полный тезка великого преобразователя театра! — сказал он несколько напыщенно, представляясь маме.
Она принимала его днем, когда ни Томы, ни папы дома не было. Пухлый, бритый, очень подвижный, весь лоснящийся, словно его только что выкупали в оливковом масле, он понравился маме тем, что избавил ее от необходимости объяснять деликатную суть дела, а сам сразу «взял быка за рога».
— Мне все ясно! — сказал тезка преобразователя. — Ваша девочка перетянуть проходной балл не сможет, она может только не дотянуть. Следовательно, девочку нужно дотянуть. Кто может дотянуть в данном конкретном случае? Только товарищ Иванов.
— Как его зовут? — спросила мама.
— А что?
Мама порозовела.
— У нас в институте был студент… мой однокурсник Вася Иванов, он за мной ухаживал… даже был влюблен. Потом я потеряла с ним всякую связь.