Победили сторонники «быков». А среди них — это все заметили — особенно отличался в драке какой-то пожилой господин с черной бородой и бравыми усами, одетый в обычную белую спортивную рубашку и брюки. Когда поле было окончательно очищено от «тигров» и их болельщиков, кто-то из нас… то есть, я хотел сказать, кто-то из болевших за «быков», вспомнил про старого судью и, смеясь, громко сказал, что легендарный старик сегодня хорошо судил и очень жаль, что он, как обычно, растаял в воздухе и не видит нашего триумфа! И тогда пожилой господин в белом сорвал со своего лица черную бороду и бравые усы и со слезами на глазах воскликнул:
— Дети мои, я с вами!
Так все узнали тайну старого судьи и секрет его долголетия. Он никогда не выходил на поле в трусах и майке, а носил обычные белые брюки или шорты и спортивную рубашку. В кармане у него лежали наготове борода и усы разного цвета и покроя. Искусством мгновенной гримировки он владел блестяще… Вот, собственно, и все, сеньоры!
— Но вы, мистер Оливейро, сказали, что этот матч был для судьи роковым, — сказал Вася Коломейцев.
— Да, сеньоры, матч оказался роковым. Но всему виной вирус. Это была его последняя вспышка в тот ужасный день! Когда судья открыл свою тайну, нас… то есть, я хотел сказать — болельщиков за «быков», охватил такой необузданный восторг, такой энтузиазм, такая веселая ярость, что мы… то есть они, болельщики, кинулись качать судью. Ну и… подкинули его слишком высоко в воздух! А подкинув, испугались, что он шлепнется им на головы, и разбежались в разные стороны. И он грохнулся, бедняжка, с порядочной высоты на родное футбольное поле. И его замертво унесли в раздевалку!
На глазах у Диего Оливейро выступили крупные слезы. Он вытер их белоснежным носовым платком и прибавил:
— Вы живете на севере. У вас совсем другое солнце, сеньоры. И вирус, наверное, не такой ядовитый, как у нас. Не правда ли, сеньоры?!
Мы переглянулись и, поднявшись из-за столика, стали прощаться с нашим разговорчивым собеседником.
ПРАВДИВЫЕ СКАЗКИ
НАДО ПОДУМАТЬ!
В некотором крае, в тридевятом экономическом районе, сидел в местном совнархозе некто Семипядев А. А.
Чело высокое, взгляд задумчивый. Женат Двое детишек.
Сидеть — дело нехитрое. Выбрал кресло поудобнее, подушечку подмостил, чтобы заду было помягче, и сиди себе в свое удовольствие по расписанию рабочего дня!
Товарищ Семипядев так и делал: сидел. Он сидит, а дела идут своим ходом. Заводы и фабрики работают, план выполняется, бумаги пишутся, бухгалтерия считает и аккуратно выплачивает заработную плату всем, кому она полагается. В том числе и товарищу Семипядеву.
Так бы оно и шло своим ходом, да уж очень стала досаждать Семипядеву А. А. Местная инициатива.
Дня не пройдет, чтобы в совнархозе кто-нибудь не явился и не внес предложения:
— В нашем тридевятом районе больно глины хороши! Надо бы производство собственных строительных материалов создать!
— Надо бы в устье нашей Тридевятки геологическую партию послать, поступили сведения, что там руда найдена.
— Надо бы автоматизацию основных цехов нашего Тридевятого комбината осуществить. Вот проект!
Надо бы то, надо бы это! Давайте, мол, засучим рукава и возьмемся за дело, как в других совнархозах.
Многое надо, да ведь для того, чтобы это «многое» осуществить и наладить, товарищу Семипядеву А. А. прежде всего надо свой многоуважаемый зад от удобного кресла отодрать, а это дело очень трудное! Оно потому трудное, что от долгого и упорного сидения у товарища Семипядева в одном месте выработался условный рефлекс приклеивания.
Как с утра сядет в кресло — так и приклеится. А в конце рабочего дня сам по себе автоматически отклеивается. Если же товарищу Семипядеву приходилось свое кресло среди бела дня во внеплановом порядке покидать, то процесс отдирания протекал крайне болезненно, с воплями и скрежетом зубовным.
Выслушивает Семипядев Местную инициативу, а сам в уме прикидывает: «С ней только свяжись! Раз по десять на день придется от кресла отдираться, а ведь «он» у меня не казенный!»
Но ведь так прямо об этом посетителю не скажешь. Вот наш герой и придумал формулу (а формула — дело великое!) столь же удобную, как его кресло, и с помощью этой формулы от навязчивых посетителей весьма успешно отбивался.
На все предложения, исходящие от Местной инициативы, товарищ Семипядев А. А. отвечал внушительно и кратко: