— Только, Иван Ферапонтыч, вам нужно эти актики скрепить своей ответственной подписью.
— С превеликим удовольствием!
Взял и скрепил, не читая. А когда директор ушел, вызвал помощников и такое стихотворение в прозе загнул на имя вышестоящих, что даже сам заплакал слезами умиления. Приказал рапорт передать наверх по телеграфу «молнией» — для пущего блеска.
Прошел праздник, настали будни. Приезжает как-то Иван Ферапонтыч на работу к себе в исполком (с большим опозданием, между прочим, по причине наступившей будничной меланхолии), а навстречу — бледная секретарша.
— Иван Ферапонтыч, к нам приехали!
— Кто?
— Вышестоящий товарищ! Из самого центра!
— Так ведь… праздник прошел! Зачем же он?
— Не знаю! Сидит у вас в кабинете, дожидается.
У Ивана Ферапонтыча всю его мерихлюндию как ветром сдуло и распущенное брюхо само собой втянулось в нутро. Входит он гарцующе-танцующей походочкой в свой кабинет, а там действительно сидит в кресле Вышестоящий, читает газету Такой… седоватый, в роговых очках. Поздоровались. Вышестоящий вежливо говорит:
— Мы получили по телеграфу ваш рапорт, товарищ Беляшин, и очень заинтересовались. Меня командировали познакомиться с вашим опытом. Возможно, он станет достоянием. Но хотелось бы посмотреть готовые дома в натуре.
У Ивана Ферапонтыча сердце почему-то екнуло тревожно, но он виду не подал.
— Пожалуйста! Машина у подъезда!
— Еще одна просьба: давайте вашу супругу прихватим. Женский глаз, знаете, в таких случаях очень полезен. Позвоните ей, предупредите, что мы за ней заедем.
Позвонил Иван Ферапонтыч своей Анне Сергеевне— строгой женщине на восемьдесят пять килограммов живого весу, — приказал срочно одеться получше и выйти на крыльцо — ждать.
И вот едут они втроем на машине на окраину Верхней Залихватовки Подъезжают к готовым домам, а они не готовы: ни оконных рам, ни дверей. Стоят коробки коробками! Крыша, правда, имеется, — тут строительный ловкач не соврал, но даже самый неприхотливый питекантроп и тот, бродяга, в таких домах долго бы не засиделся.
Иван Ферапонтыч аж позеленел от досады и неприятного чувства, а Вышестоящий же как ни в чем не бывало вылезает из машины и идет в первый попавшийся дом. Иван Ферапонтыч с Анной Сергеевной — за ним. Заходят в первую попавшуюся четырехкомнатную квартиру. Ветер по ней гуляет, газ не горит, вода не идет. Анна Сергеевна — проницательная женщина! — говорит:
— Хорошая квартирка!
Вышестоящий к ней:
— А вы своей квартирой довольны?
— Не жалуемся. У нас все удобства. Только тесновато: три комнаты, а у меня две дочери-невесты.
— Сегодня же переезжайте в эту, четырехкомнатную. Мы Ивана Ферапонтыча премируем за его заботу о людях вот этой новой, хорошей, готовой квартирой.
— Большое спасибо! Но зачем же такая спешка? Тут — видите? — даже рам в окнах еще нету. Будет дом как следует готов — тогда ужо и переедем.
— Вы ошибаетесь: согласно телеграфному рапорту дом готов. И даже акт приемки скреплен ответственной подписью.
— Да какой же болван мог подписать этот акт?
— Простите, но его подписал ваш супруг. Так что придется вам, Анна Сергеевна, сегодня переехать. Покажите героический пример!
Тут Анна Сергеевна покраснела, глазами муженька своего прострочила насквозь и буркнула:
— Не перееду… вплоть до развода!
А Иван Ферапонтыч поник головой и тихо сказал:
— Подвел меня подлец строительный директор
Вышестоящий к нему:
— Вот видите, товарищ Беляшин, как нехорошо получилось. Вас подвел строительный директор. Вы' по восходящей линии — подвели нас. А мы все вместе по нисходящей — кого подвели? Ну-ка, скажите.
Стоит перед ним Иван Ферапонтыч с опущенной головой, молчит.
— Признаете свою ошибку?
Тут бес дернул Ферапонтыча за язык, он возьми и скажи:
— Признаю! Мне бы рапорт вам по почте послать… мы бы тогда все тут успели б в ажур привести. А я, старый дурак, по телеграфу грянул, да еще «молнией». Переложил и плюс не учел темпов современности!..
Посмотрел на него Вышестоящий, покачал головой, повернулся и пошел себе.
Вскоре Ивана Ферапонтыча сняли с его высокого поста и перевели в Нижнюю Подквыровку на другую работу, рангом пониже. Рассказывают, что когда он пришел в новое учреждение, то первым делом взял перекидной календарь и собственноручно черной тушью замазал в нем все красные цифры — чтобы не соблазняться. Поможет ли это ему — не знаю. Поживем — увидим.
ПРОНИЦАТЕЛЬНЫЙ ПЕНЬ