Он произносит все это горячо, страстно, убежденно, но Люда, не дослушав его, убегает.
Тогда Платон направляется к физику.
— Георгий Владимирович!.. Дядя Гога!
— Что тебе, Платон?
— У меня к вам очень, очень серьезная просьба!
— Какая?
На смущенной розовой мальчишеской рожице появляется умильное выражение.
— Вы сейчас поедете на своем «Москвиче», дядя Гога, да?
— Допустим!
— Дайте мне, пожалуйста, повести машину! Хоть немножечко, дядя Гога!.. Я умею!
Физик недоверчиво смотрит на мальчика и говорит:
— Платон, ты мне друг, но истина дороже. Ведь врешь ты все!
— Не вру я, дядя Гога, честное слово! — горячится Платон. — Спросите кого хотите!.. Да мне шоферы в гараже дают держать баранку! Тетя Зина приезжала — кто в ее «Победе» всех ребят катал по всему поселку? Спросите кого хотите! Да вот хоть ее спросите, — Платон показывает на подошедшую Люду с чистой отцовской рубашкой в руках. — Люда, скажи дяде Гоге, что я, честное слово, умею водить машину! Ну скажи же, Люда!..
Две пары глаз встретились: серо-синие мальчишеские и черные, миндалевидные, с длинными классически-стрельчатыми ресницами глаза девочки. Люда первая опускает глаза — тени от длинных ресниц ложатся легким узором на нежную смуглоту ее щек. Она тихо просит отца:
— Ну пускай он немножко поведет, папа! Дай ему уж!
Отказать в чем-либо единственной дочери добрый Шоков не может, это выше его сил, и он сдается.
— Хорошо! Вот что, друг мой Платон, выведи-ка мне машину из гаража. Поедешь по прямой до той сосны и подле нее затормозишь. Понял?
Проглотив слюну восторга, мальчик молча кивает головой.
— Понял!
— Что ты должен сделать, чтобы машина поехала?
— Чтобы машина поехала, надо включить зажигание, дядя Гога… Потом нажать на стартер… запустить мотор… выжать сцепление, включить скорость, дать газ и… поминай, как звали, дядя Гога!
— Молодец! Полезай в машину!
Платон мгновенно забирается в машину, садится на место водителя и, прикусив нижнюю губу, кладет счастливые, трепещущие руки на баранку. Физик усаживается рядом с ним.
— Ну, действуй, Платон!
Платон включает зажигание, нажимает на стартер — мотор заработал, оживший «Москвич» задрожал мелкой нетерпеливой дрожью. Платон выжимает сцепление, включает скорость, давит изо всех сил ногой на педаль газа и… «Москвич», зверски зарычав, вдруг прыгает вперед, как «барс, пораженный стрелой»!
С искаженным от ужаса лицом Платон судорожно крутит баранку. Людмила успевает отскочить в сторону. Удар об сосну! Отстранив мальчика, бледный до смертельной голубизны физик выключает зажигание. «Москвич» замирает. Он весь окутан белым облаком пара и дыма. Наступает неприятная тишина. Сосновые иглы с легким колким стуком сыплются с раскачивающегося дерева на крышу изуродованного «Москвича».
Первым приходит в себя Платон. Он вылезает из машины, не глядя на Люду, с трудом, прыгающими губами произносит:
— Извините, пожалуйста, дядя Гога, я, честное слово, не нарочно, — шаркает ногой и, поклонившись по этикету, убегает через пролом в заборе к себе на участок. Вслед за Платоном из машины вылезает физик. Одно крыло «Москвича» разбито и смято, фара расплющена, стекло — вдребезги! И еще неизвестно, что с мотором! Проклятый мальчишка!
Подходит Люда и подливает масла в огонь:
— Приедет мама — она теперь нас с тобой убьет, папа!
Тяжело опустившись на пень, физик достает из кармана брюк портсигар, берет сигарету и закуривает — мужчины всегда ведь закуривают сигареты или папиросы, когда они не знают, что им надо делать дальше. Появляется мать Платона, Мария Александровна, седеющая красивая женщина с властным лицом. Да, да, Платон все уже ей рассказал, она очень огорчена, и, конечно, они, Куликовы, возьмут на себя материальную ответственность за аварию, но в половинном размере, потому что какой же взрослый сознательный человек — согласитесь сами, голубчик! — станет доверять руль автомобиля двенадцатилетнему мальчишке?
— Он сказал, что умеет водить машину. Слово давал! Я никогда не думал, что ваш Платон такой врун! — резко бросает Шоков.
На красивом лице Куликовой появляется странная усмешка.
— Неужели вы не понимаете, почему Платон просил вас дать ему руль, Георгий Владимирович?
— Почему?
Оглянувшись и заметив, что Люда стоит у крыльца дачи и слушает, Куликова, понизив голос, говорит с той же странной усмешкой:
— Платон влюблен в вашу Люду по уши, это все в поселке знают… кроме вас!