— Потому что ты не только не пришел на разговор со старейшинами, так ты еще и ударил меня, — ответил он, а потом злорадно продолжил. — Джон Трамп этого тебе не простит! Его людей нельзя никому трогать. Все, кто сделали это очень потом жалеют… И ты пожалеешь…
— А ты сильно не радуйся, — сказал я ему и быстро приблизившись вытянул ладонь к его лицу и пустил на нее пару искорок. Мужчина попытался было дернуться, но я его тормознул его голову другой рукой и вкрадчиво продолжил. — «Доспеха духа» на тебе нет, а если ты его поставишь, то я его быстро пробью… Так что не выступай с лишними комментариями и отвечая на заданные вопросы… Понял?
— Понял, — угрюмо ответил мужчина, через секунду. От него пошла волна явной злости, но вместе с этим еще был и страх. Он меня боялся, но все равно решился оставить за собой последнее слово: — Только вот господин Трамп, тебя точно…
Что там собирался сделать этот господин я не знал, да и знать не хотел. Он меня ослушался и получит наказание
Небольшие молнии, что были у меня на ладони и выступали в качестве учебного упражнения легли ему на щеку.
Боль не должна была быть сильная, но все же он резко дернулся в сторону и ударился головой о деревянную ножку кровати.
— Отвечай по делу! — наставительно пригрозил я ему пальцем. — Почему раз меня ждут сами старейшины, за нами не позвали раньше?
— Послали! — зло ответил мужик. — Меня и послали! Да только ты где-то шлялся!
— А чего так поздно-то? — не понял я. — Неужели нельзя было раньше сказать? Хотя бы, чтобы Саймон мне передал. Я же у них лечусь…
— Откуда я знаю?! — взорвался мужчина. — Меня направили, а тебя на месте нет. Я прихожу еще раз, а ты тут помывку устраиваешь! Решил перед старейшинами нос задрать? Так тебя там размажут. Такие гордые тут долго не живут… Ты все равно никто… Вряд ли Учитель и уж точно не Мастер. Так что же ты нос воротишь? Они не простят…
— Что ты тут выдаешь желаемое за действительное? — скривился я.
Мужик явно тянет свою пластинку и не для того, чтобы напугать меня, а для того, чтобы себя обезопасить.
Я задал правильные вопросы. Например, когда спросил, почему меня раньше не предупредили, я почувствовал его неуверенность и то, что он начал юлить показывает, что это он где-то накосячил и просто сейчас пытается найти для себя оправдание. Опять же мужик кажется рад, что я на него руку поднял, лишь отчасти. Неужели из-за этого?
— Так где ты толкуешь пройдет, это заседание? — уточнил я. Говорить я ничего больше не стал ни о своих догадках, ни о сформировавшимся мнении относительно данной ситуации, ни о нем самом. Не было смысла, он будет опять дурня валять, а я, кажется, все уже понял.
— В Главном зале, — ответил мужчина.
— Это вообще где? — уточнил я опять, хотя секунду назад, хотел скомандовать Тайше двигаться за мной.
— Если бы ты мог найти это место… За тобой бы не отправили сопровождающего, — прозвучал ответ наполненный сарказмом.
— А-а-а, — протянул я и сформировал «шаровую молнию». — Так ты сопровождающий? Тогда чего расселся? Показывай дорогу!
Последние слова, сказанные с угрозой и «шаровая молния» в руке, сделали свое дело. Мужчина изменился в лице и резво встал, после чего пошел к выходу. Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на Тайшу я пошел за ним.
Путь наш лежал к, как ни странно, первому бараку, рядом с которым я проходил совсем недавно. Ни Лезвия, ни его нянек тут не было. Даже зрители разошлись и ничего не напоминало, о том, что здесь был бой, кроме дыры в стене барака, около которой крутилось шесть человек.
Я не обращал на них внимания. Я контролировал своего провожатого. Мужчина, несмотря на то, что начал путь достаточно резво. К середине пройденного расстояния принялся тащиться словно старая загнанная лошадь. Он и хромал, и шаркал ногами, да он даже сгорбился немного и тяжело дышал.
Я сначала не понял, что с ним происходит, но потом до меня дошло, что он просто притворяется. Узконаправленные заряды совсем немного подрали ему кожу на лице и там пусть и чуть-чуть, но проступила кровь, и тогда вместе с шаркающей походкой можно было бы подумать, что я его отлупил. И окончательно уверился, что это небольшое недоразумение, он сделает своей отговоркой.
Подивившись мыслям, появившимся в голове, я толкнул его, сопровождая это действо несильным импульсом разряда в спину: — Давай шевелись! Нечего тут актерскую игру врубать, она у тебя на троечку!
Сопровождающий ничего не ответил, только страдальчески выдохнул и пошел вперед, но уже немного бодрее хотя все так же со страданием. Я же только ухмыльнулся. Он решил играть роль избитого страдальца до самого конца.