— Здесь есть как минимум одна вещь, — мягко улыбнулся Халим. — Фейская девушка, на которую я сейчас смотрю. Это уже что-то.
Жабка сердито тряхнула головой.
— Ничего важного. Тебе стоит уйти. Здесь ничего нет.
— Если здесь ничего нет, то почему тебе важно, чтобы я ушёл? — спросил он.
Она резко вдохнула, и он поднял обе руки.
— Прости, — сказал он. — Это было недобро. Ты попросила меня уйти, и хорошему рыцарю — или хорошему мусульманину — не подобает оставаться против воли дамы.
Дамы.
Жабке захотелось рассмеяться, но если бы она начала, то уже не смогла бы остановиться, и смех почти сразу превратился бы в слёзы. А всё и так было ужасно, и это только ухудшило бы ситуацию.
— Есть одна история, — сказал Халим, внимательно наблюдая за ней. — О прекрасной деве в башне, заколдованной страшной магией.
— Не может быть никакой истории, — едва слышно прошептала Жабка. — Все умерли так давно. Не может быть истории. Кто рассказал тебе такое?
Она глубоко вдохнула, понимая, что отрицает недостаточно убедительно.
— Здесь нет башни. И нет девы. Повторяю, здесь ничего нет.
— Тогда почему ты здесь? — спросил Халим.
Она слишком долго молчала, прежде чем ответить:
— Я живу здесь.
— Ты и есть заколдованная дева? — спросил Халим.
Жабка уставилась на него — и на этот раз действительно рассмеялась.
Она попыталась сдержаться, но была права: смех превратился в ужасное карканье, как у жабы, а по щекам потекли чёрные слёзы.
Она услышала, как Халим двинулся, но не могла заставить себя взглянуть на его лицо. Там был бы ужас или жалость, а ей не хотелось ни того, ни другого. Не задумываясь о том, как это выглядит, она приняла облик жабы и услышала, как он выругался.
По крайней мере, превращение остановило смех. Жабы способны на сарказм, но их кровь слишком холодна для истерик. Она закопошилась в листве и скрылась.
Он всё ещё был там утром. Жабка затаилась под бревном неподалёку от его лагеря, ожидая, что он сделает… что-нибудь.
За ночь она мысленно перебрала их разговор сотню раз и пришла к выводу, что вела себя глупо. Надо было рассмеяться, когда он заговорил о легендах — рассмеяться и тут же остановиться. Если бы не могла засмеяться, следовало бы стать серьёзной и сказать, что его ввели в заблуждение.
Я должна была сделать что угодно, только не это. Я дура, и хуже чем дура.
Теперь оставалось выяснить, уйдёт ли он сам или придётся подбирать новые слова, чтобы исправить тот беспорядок, который она устроила, заговорив впервые.
Она надеялась, что нет.
Прошло слишком много времени. Я разучилась управлять словами.
Но он не ушёл. Вместо этого аккуратно оделся, вскипятил чай, а затем поднялся на ноги.
Подойдя к опушке леса, он откашлялся.
— Госпожа Жабка, я хочу извиниться. Вчера я говорил неудачно и сожалею об этом.
Он стоял спиной к ней и явно не представлял, где она находится. Жабка почесала задней лапкой голову.
— Особенно мне не следовало ругаться. Прости. Это недостойно меня. Я знаю, что моё присутствие здесь неуместно, и не хочу вас обременять.
Он повернулся чуть вбок, проведя рукой по волосам. Она заметила, что он срезал тот нелепый пучок.
— Пожалуйста, госпожа Жабка, вы мне ничего не должны, но я буду благодарен, если вы снова со мной поговорите.
В профиль его лицо казалось почти красивым и очень серьёзным. Он замер на мгновение, сжав губы, но тут же испортил впечатление, вздохнув и пробормотав:
— Чёрт. Я даже не знаю, слышит ли она меня.
Жабка неожиданно для себя встала, сбросила жабий облик и сказала:
— Я слышу.
Халим дёрнулся, но быстро взял себя в руки — она отдала ему должное.
— Госпожа Жабка!
Он вежливо склонил голову, хотя даже это было большей учтивостью, чем та, к которой она привыкла. Она потерла затылок.
— Мне жаль, — повторил он. — Я вёл себя отвратительно с самого начала. Сначала схватил тебя, потом спорил. Я не лучший из рыцарей.
Жабка пожала плечами.
— Ты уйдёшь? — спросила она.
Халим нахмурился.
— Не уверен, что должен.
Это был не тот ответ, которого она ожидала. Она сцепила пальцы.
— Ты должен. Ты точно должен. Здесь нет причин тебе оставаться.
Халим сел у костра. Через мгновение Жабка присела на корточки с другой стороны.
— Я пришёл из-за легенды, — сказал он. — Ты была права: все, кто мог её рассказать, давно мертвы. Я прочитал её в книге. В нескольких книгах.
Жабка почувствовала, как у неё ёкнуло внутри.