Он посмотрел на меня, как на распятое насекомое; столько пренебрежения в чужих глазах давно не ловила.
— Надеюсь, она того стоит.
— Осторожнее. Ты говоришь о своей королеве, — предупреждающе сузил глаза Леодар. На его скулах заиграли желваки.
— Королева она или нет, ещё нужно посмотреть. Вы не допускаете до брачных обрядов всех желающих, повелитель.
— Пасынку моего командира сильно хочется посмотреть? — вкрадчиво процедил Терновый Король. На месте дерзкого бунтаря я бы заволновалась, но тот и бровью не повел.
— И не только я! Это законное право всех нас. Оценить избранницу повелителя, так сказать, воплоти. Будущая правительница должна быть ближе к народу. — Демон неприятно рассмеялся.
А я стиснула вилку, мечтая сделать то, для чего эти вилки предназначались на самом деле: засунуть эту острую штуку куда-нибудь наглецу в интересное место. К несчастью, его поддержали обидными смешками; я поймала на себе несколько похотливых взглядов, буквально раздевающих меня.
Я что, вещь для них?!
— Ничего личного, мой повелитель. Но каждый из нас желал бы убедиться, что вы достаточно глубоко покоряете вашу жену, — продолжал насмехаться тип с ирокезом. — Мы должны всё запротоколировать, а при вашем разрешении могли бы поучаствовать в ее усмирении… что-то есть в методах Зареля, он всегда готов поделиться с подданными лакомым кусочком.
В ушах запульсировала кровь. Я резко воткнула вилку в стол, а вместе с этим ощутила, как меня охватывает пожаром. И в тот момент, когда вилка, как в масло, вошла в расплавившееся дерево, что-то надломилось внутри, будто освободилось.
Это было ненамеренно, магия вмиг хлестнула в мир. Всего на секунду, но выброс был такой силы, что помутилось в глазах и закружилась голова. Комнату ощутимо тряхнуло, зазвенели бокалы на столе...
А вслед за этим — тоненько взвизгнув, любвеобильный демон полыхнул, как свечка. Одна секунда — и он… осыпался прахом на пол.
И в зале, наконец, воцарилась звенящая тишина. Еще секунду назад на меня смотрели с презрением, а сейчас — с ужасом. Так, будто я превратилась в чудовище.
И в этот момент, вместе со вспышкой злого удовлетворения, меня вдруг посетила настойчивая, ужасная мысль.
...А может, я уже чудовище и есть?..
9
Пламя столь же красиво, как и смертоносно, капризная стихия с детства причиняла мне немало неприятностей. Отец никогда не брал меня на рыбалку. Будучи маленькой, я не всегда могла сдерживать свой дар, воспламенившаяся ветка кустарника легко могла подпалить весь лес.
«Ты должна контролировать свой дар, Айли. Если ты не усмиришь свое пламя, оно станет твоей погибелью»
И я старалась — старалась, как могла; бесчисленное число ожогов и уничтоженных комнат в Лицее были платой за огонь, что тлел в моей душе.
Но все же никогда, ни разу, за всю мою жизнь, магия настолько не выходила из-под контроля и не набирала такой мощи. От легкого сквозняка кучка праха осыпалась, потеряв форму человеческого — то есть демонического — тела, и я, привстав, глубоко вдохнула.
Мой гнев сменился ужасом — перед самой собой, перед тем, чем я стала и перед собственным даром. Я обвела присутствующих растерянным взглядом, на их лицах с глазами, круглыми от шока, отражались мои эмоции. Недоумение, недоверие, опасение.
— Я не… — Оправдание застряло в моем горле, а в следующий момент Леодар, поднявшись, накрыл ладонью мою руку и ободряюще сжал.
Подняв голову, столкнулась с его спокойным и решительным взглядом. В его глазах не было осуждения или гнева, напротив, он словно поддерживал меня, говорил что-то…. И я поняла его без слов.
Нахмурившись, с благодарностью приняла его поддержку и постаралась взять себя в руки. Стоп, Айли, оступишься — пожалеешь.
— Это я не желаю свидетелей! Мой муж уговорил меня на необходимый минимум, но чужакам я в своей спальне не рада. Возражения?
Откуда что взялось? Мой голос прозвучал неожиданно твердо, а от тщательно скрываемого волнения даже жестко. Внутри меня трясло, но я хорошо поняла взгляд Леодара.
Мне безмолвно напомнили, что теперь я жена Тернового Короля. Все мои поступки оправданы.
Беда в том, что сама я вовсе не желала испепелять заносчивого бунтаря, это вышло не по моей воле. Но Леодар прав: если сейчас начну оправдываться, то покажу, что слаба.
Наконец-то поняла, что он имел в виду, когда говорил, что «для правителя слабость — это роскошь. Но вседозволенность — яд».
Иными словами, если буду сжигать подданных Леодара направо и налево, то получу нож в спину. А если буду оправдываться за каждый подобный случай, участь моя будет куда хуже.