— Именно, — сказала я. — И они возвращают со правками: «Ненависть недостаточно обоснована. Добавьте страданий в третьем абзаце».
Елена, которая всегда говорила тихо, но метко, наклонилась ко мне:
— А правда, что в таких компаниях есть люди, которых никто не видел? К примеру их генеральный директор, загадочный фон Клиф…
— Есть, — сказала я, не думая. — Но это, кажется, не только в компаниях. И ты права, всем руководит его помощник и правая рука.
Анна прищурилась:
— О-о-о. Это уже звучит как начало триллера. Ты кого-то видела? А его ты видела?
— Я… — я замолчала, потому что в этот момент снова почувствовала.
Тот самый укол внимания, когда по телу пробегает армия мурашек. Анна тут же поймала паузу, как охотник ловит треск ветки:
— Селена?
— Всё нормально, — я заставила себя рассмеяться. — Просто… кажется, я стала слишком впечатлительной.
Лиам поднял бровь:
— Это ты впечатлительная? Ты? Женщина, которая однажды сказала своему начальнику «нет» так спокойно, что он потом три дня пил успокоительное?
— Он пил кофе, — поправила я.
— После твоего «нет» кофе считается успокоительным, — заключил Лиам и сделал вид, что крестится.
Елена улыбнулась:
— Ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит или снятся тревожные сны.
Я чуть пожала плечами.
— Не сны, — сказала я. — Скорее… ощущение, что я стала частью чего-то. А это что-то ещё не решило, что со мной делать.
Анна постучала по столу ногтями:
— Вообще-то, если что-то не решило, что с тобой делать, ты должна решать первой.
— Я пыталась, — сказала я честно. — Но у меня ощущение, что меня… опережают.
Они переглянулись — эти взрослые, хорошие, привычные лица — и на секунду их улыбки стали осторожнее. Лиам наклонился ко мне, и произнес почти шёпотом:
— Если ты действительно чувствуешь, что за тобой следят — скажи.
Я хотела ответить. Правда хотела. Но в этот момент ощущение, что на меня смотрят, сильнее укутало мою интуицию.
Я невольно повернула голову.
Высокий. Тёмноволосый. Собранный так, будто мир был его одеждой, а темнота мантией. Я не могла точно рассмотреть черты лица — только линию плеч, силуэт головы, спокойствие, которое не бывает у случайных людей. Но в глаза бросилась яркость его взгляда. Он выделялся на фоне всей размытости. Они были серыми и пронизывающими чем-то неизведанным, прожигающими до самого естества души.
Он смотрел на меня. И в этом взгляде не было желания причинить боль. Было что-то хуже. Я замерла… а потом он исчез.
Не ушёл.
Не отвернулся.
Просто — как будто пространство моргнуло, и кто-то стёр его ластиком из реальности.
— Селена? — Елена осторожно коснулась моего запястья. — Ты побледнела.
Я заставила себя снова улыбнуться.
— Я просто… устала.
Лиам криво улыбнулся:
— Устала — это когда хочешь спать. А ты сейчас как человек, который увидел бывшего, но у бывшего почему-то крылья. Я почти рассмеялась — нервно, коротко.
— Примерно так, — сказала я и сделала глоток воды, будто это могло вернуть меня в тело. Смех возвращался, медленно, осторожно, как кот, который проверяет, безопасно ли в комнате. Я подхватывала шутки, отвечала, даже была почти собой.
Но изнутри меня уже держало другое.
Как тонкая нить на запястье.
И я понимала: я не смогу абстрагироваться, даже если сделаю вид, что не верю в её существование.
⁓
Дом встретил меня дождём.
Он начался внезапно, как будто кто-то включил душ. Ливень бил по асфальту, по крышам, по моим плечам — тяжёлый, прямой, без сантиментов. Я поднялась домой быстро, почти бегом, и, закрыв за собой дверь, почувствовала, как сердце всё ещё бьётся слишком громко.