— Это всё из-за неё? — прошептала она. — Ты стал… предсказуем.
— Посмотрим, какой станешь ты совсем скоро, — ответил я.
Я почувствовал это мгновенно.
Её.
Селену.
Не мыслью — откликом. Как если бы связь дёрнули слишком резко. Она была близко. Слишком близко для человеческого взгляда, но достаточно, чтобы увидеть отголосок.
Я знал, что она смотрит. Я знал — и всё равно не спрятался.
Потому что не мог.
Где-то за моей спиной воздух дрогнул, и тень крыльев легла на фасад дома — на одно короткое, неправильное мгновение. Я почувствовал её страх. Острый. Чистый. Такой, какой бывает только у тех, кто видит невозможное.
Этого было достаточно. Я разорвал пространство.
Ад раскрылся под нашими ногами, как пасть, и мир живых захлопнулся за спиной без звука.
⁓
Ад встретил нас криком. Стены дрожали, цепи пели, огонь поднимался выше, чем положено. Аббаддон попыталась вырваться, но я уже держал её за волосы, вынуждая смотреть вверх.
— Тебе помогли, — сказал я. — Это был не твой умысел.
— Тебя хотели проверить, — прохрипела она. — Хотели увидеть, насколько глубоко ты зайдешь.
Я склонился ближе. Проведя кончиком когтя по ее шее, я разрезал плоть, и демоница вскрикнула так, что от этого звука стены вздрогнули от ужаса.
— И?
— Теперь знают.
— Кто?
Аббаддон рассмеялась и сплюнула кровь.
— Пошел ты…
Я убил её быстро, но мучительно, вонзив в нее острые когти и вырывая ее сущность. От её тела ничего не осталось, а от сущности остался крик, резонирующий в стенах. Демоны взвыли и пали на колени с тихим и обжигающим шепотом моего титула на губах и языке.
Ад затих.
Я выпрямился и в этот момент снова почувствовал её. Селену.
Она была дома. Сердце билось слишком быстро. Сознание искало рациональное объяснение тому, что она увидела — очертания, тени, невозможную геометрию.
Я стоял по ту сторону Завесы, позволяя образу рассыпаться, стирая своё присутствие аккуратно, слой за слоем. Рога исчезли первыми. Крылья — последними. Я знал, что она запомнит не форму, а ощущение.
Страх.
И — что опаснее — чувство, будто этот страх её узнал.
Я закрыл Завесу, но связь осталась и если кто-то ещё решит проверить, что значит тронуть её — больше не будет предупреждений.
⁓
Ад ещё не успел остыть.
Воздух был густым, насыщенным послевкусием крови и расплавленной магии. Пространство слегка дрожало — не от боли, а от остаточного страха. Так дрожит зверь, которого только что отпустили, но который всё ещё помнит кнут.
Аббаддон больше не существовала.
Не в виде тела.
Не в виде имени.
Даже не в виде воспоминания — я вырвал её слишком глубоко.
Я стоял у края зала, где пол всё ещё был тёплым, словно Ад выдохнул вместе со мной. Крылья давно покоились за спиной, рога ушли в тень, но сила ещё не отпустила. Она всегда задерживалась после таких событий. Как злость. Как любовь. Как сожаление, которому некуда деться.
— Ты мог бы хотя бы оставить от неё пепел, — раздался знакомый голос. — Мы тут, между прочим, коллекционируем трофеи.
Я не обернулся. Мне не нужно было.
— Валентайн, — произнёс я спокойно. — Если ты пришёл читать мне нотации, выбрал плохой момент и ещё худший адрес.
Он появился сбоку — как всегда без пафоса, будто входил не в Ад, а зашёл в гостиную без стука. Плащ был чистым. Слишком чистым для этого места. Это всегда раздражало.
— Я не читаю нотации, — усмехнулся он. — Я констатирую. Факт первый: ты разнёс половину нижних уровней. Факт второй: Аббаддон теперь… как бы это мягче сказать… не подлежит реабилитации.
— Она и не планировала больше дышать, — ответил я.
Рядом с ним появилась Астера.
Она не сказала ни слова сразу. Просто посмотрела на зал. На трещины в камне. На следы силы, которые ещё не осели. На меня.
В её взгляде не было осуждения. Именно это всегда было самым опасным.