— Ты знал, что она пойдёт к ней, — сказала она тихо. Не вопрос. Утверждение.
Я медленно повернулся.
— Я знал, что кто-то попытается, — ответил я. — Аббаддон просто оказалась самой глупой из возможных кандидатов.
— Или самой удобной, — хмыкнул Валентайн. — Громкая. Нестабильная. С комплексом «меня недооценили».
— И с талантом выбирать не те цели, — добавила Астера.
Я прошёл мимо них и опустился на трон. Камень снова принял меня без сопротивления, будто и не отпускал.
— Ей помогли, — сказал Валентайн, скрестив руки. — Это ты и сам понял.
— Конечно, — ответил я. — Она бы не прошла Завесу одна. Даже в лучшей форме.
— Мы проверили всё, — продолжил он. — Глубины Ада. Ключи. Старые договоры. Никто не признаётся.
Я усмехнулся.
— Никто никогда не признается, — сказал я. — Особенно когда думают, что выиграли время.
Астера подошла ближе и встала напротив трона.
— Ты видел её? — спросила она.
Я не стал уточнять, кого именно.
— Да.
— Она пострадала?
Моя рука чуть сильнее сжала подлокотник.
— Нет.
Это была правда.
И всё же…
— Но она почувствовала, — добавил я спустя паузу.
Валентайн поднял бровь.
— О, прекрасно. Значит, теперь у нас не просто смертная под защитой Владыки Ада, а смертная, которая что-то видит. Вселенная сегодня особенно щедра.
— Она увидела отголосок, — сказал я холодно. — Ничего больше.
— Отголосок крыльев, — уточнил он с ехидцей. — Рогов. И, полагаю, выражение лица, от которого дети начинают верить в ад без катехизиса.
— Валентайн, — вмешалась Астера, бросив на него взгляд. — Ты невозможен.
— Я практичен, — возразил он. — Если уж мы рушим миры, я хочу понимать масштаб разрушений.
Я поднял на них взгляд.
— Масштаб будет ровно таким, каким будет, — произнёс я. — Аббаддон была предупреждением. Для всех.
— Особенно для тех, кто решил поиграть с твоей собственностью, — заметил Валентайн.
Тишина повисла густая, как кровь.
— Она не моя собственность, — сказал я тихо.
Валентайн посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.
— Тогда ты убиваешь за идею? — спросил он. — Или за чувство?
Астера положила руку ему на предплечье.
— Не сейчас.
Я усмехнулся — коротко, без радости.
— Я убиваю за баланс, — ответил я. — А она — его часть. Всегда была.
Валентайн вздохнул.
— Ты понимаешь, что это не конец? — сказал он. — Если помогли Аббаддон, значит, есть кто-то, кто знает правила. И кто не боится тебя.
— Бояться не обязательно, — ответил я. — Достаточно ошибиться.
Я встал. Ад снова дрогнул — не от ярости, а от решения.
— Усиль охрану в Глубинах, — сказал я Валентайну. — Проверь всё, что мы считали мёртвым. Все старые имена. Все забытые долги.
— Уже делаю, — кивнул он. — А ты?
Я посмотрел туда, где мир живых был ближе всего.
— А я буду рядом, — сказал я. — Даже если она этого не увидит.
Астера улыбнулась — тонко, почти печально.
— Как всегда.
Валентайн усмехнулся.
— Ну что ж, — сказал он. — Очередная неделя, когда Вселенная рискует развалиться из-за одной женщины.
Я посмотрел на него.
— Она того стоит.
Он вздохнул.
— Я знал, что ты это скажешь. Ладно. Пойду латать Ад. Опять.
Астера бросила на меня последний взгляд — понимающий, глубокий.
— Береги её, — сказала она. — И себя.
Они ушли.
Ад постепенно успокаивался.
А я остался сидеть на троне, зная одно: если кто-то ещё решит проверить мои границы, в следующий раз я даже не буду разговаривать.
⁓
Она спала.
Город за окном ещё не успел окончательно выдохнуть после ночи — асфальт блестел остатками дождя, фонари горели вполсилы, будто тоже боялись её разбудить. Я вошёл без звука. Мир людей всегда впускал меня легче, когда я приходил не как судья, а как тень.