Не смотрит. Не ждёт. Просто стоит, уткнувшись в телефон.
Я прошла мимо, не замедлив шаг. Уже заходя в подъезд, подумала, что выглядело это глупо — обращать внимание на такие вещи. В большом городе слишком много людей, чтобы придавать значение каждому.
Дома я разобрала покупки, поставила чайник и включила песню «I Wanna Be Your Slave». Комната снова стала моей. Знакомой. Контролируемой.Я начала танцевать и подпевать песне.
⁓
Я закрыла глаза и выдохнула. Ничего не произошло.
Это даже разозлило — больше, чем напугало. Я поймала себя на том, что жду: звука, движения, хоть чего-нибудь, что оправдало бы это напряжение в теле. Но квартира оставалась такой же, как всегда. Тихой. Знакомой. Моей.
Я прошла на кухню, налила воды, выпила прямо из стакана. Холод немного привёл в чувство.
— Отлично, — пробормотала я себе.
Оставшуюся часть дня я провела так, как и планировала: разобрала почту, ответила на пару рабочих писем из «Нордхольд», которые все же написали мне, и пролистала отчёты. Работа была… нормальной. Сухой. Чёткой. Даже интересной — в том смысле, в каком может быть интересной сложная структура документов. Ничего пугающего. Ничего странного. И всё же я несколько раз ловила себя на том, что перечитываю один и тот же абзац. Не потому что он был сложным. А потому что внимание всё время куда-то ускользало. Как если бы часть меня была занята чем-то другим.
Вечером мне написал Лиам.
Лиам: «Мы сегодня собираемся в бар, ты с нами»
Я: «Если не развалюсь от усталости :(»
Лиам: «Ты и развалиться — миф. Будь через час»
Я посмотрела на сообщение и поймала себя на облегчении. Компания людей казалась сейчас правильным решением. Шум, разговоры, нормальность.
Бар был почти полон. Ничего пафосного — тёплый свет, деревянные столы, гул голосов. Я села к друзьям, сразу втянулась в разговор. Кто-то жаловался на работу, кто-то на отношения, кто-то — на цены и погоду. Я смеялась, вставляла реплики, спорила.
Всё было хорошо.
Почти.
Пару раз мне казалось, что я отвлекаюсь без причины. Что взгляд сам собой уходит куда-то в сторону — к барной стойке, к дальнему углу, где свет был слабее. Я списывала это на привычку сканировать пространство. Люди делают так чаще, чем думают.
В какой-то момент я поймала себя на том, что перестала слышать разговор. Не резко. Просто слова стали фоном. Я подняла глаза — и тогда увидела его. Мужчина стоял у дальнего конца бара.
Я не могу сказать, почему именно он привлёк внимание. Мужчина не делал ничего особенного. Не смотрел в телефон. Не разговаривал. Просто стоял, слегка опираясь на стойку, и наблюдал за залом. За мной.
Я замерла, не сразу осознав это. Внутри не было страха — скорее странное напряжение, как перед важным разговором, о котором ты не знал, что он состоится.
Он был высокий. Тёмноволосый. Одет просто, но дорого — это ощущалось, а не бросалось в глаза. Лицо я не могла рассмотреть чётко, но взгляд… взгляд был странно ясным. Слишком спокойным для шумного места.
Он не улыбался. Не пытался поймать мой взгляд демонстративно. Просто смотрел — так, будто имел на это право.
Я моргнула… и он исчез.
Не ушёл. Не отвернулся. Просто исчез из поля зрения так, словно я ошиблась с самого начала.
— Эй, ты с нами? — Елена коснулась моей руки.
— Да, — ответила я слишком быстро. — Просто задумалась.
Я допила свой напиток и поняла, что мне больше не хочется здесь находиться. Веселье вдруг стало утомительным, разговоры — громкими. Я попрощалась, сославшись на усталость.
По дороге домой я несколько раз оборачивалась. Без причины. Никого не было. Когда я вошла в квартиру, на улице уже начинался дождь. Я не стала сразу зажигать свет. Подошла к окну — просто машинально.
Под фонарём, на другой стороне улицы, стоял мужчина.
Тот же.
Он не смотрел по сторонам. Не прятался. Просто стоял и смотрел вверх — прямо на мои окна.
Сердце пропустило удар. Я отступила на шаг, потом снова подошла ближе, пытаясь убедить себя, что это совпадение.