— Я не…
— Конечно, ага, — усмехнулся он. — Тогда почему Ад готов разорвать себя на части и уже начал кровоточить?
Этот мудак исчез. Я шагнул следом. Раздражает, когда он прав. Позже подумаю сослать его куда-нибудь.
Мир живых встретил нас холодом и камнем.
Селена лежала на земле. Слишком тихо. Слишком неподвижно.
Морти был рядом — маленький, дрожащий, невидимый для неё. Он гладил её по волосам и шептал:
— Не умирай… пожалуйста… он уже идёт… — он хныкнул. — Ты нам нужна…
Я остановился.
Не потому, что не мог подойти, а потому что понял: если я сейчас потеряю её — Вселенная, которую я держу в своих руках, падет, а после… будет пустота.
Валентайн уже откинул этого идиота от Селены. Его гнусное тело ударилось об стену дома и он вымолвил ругательства. Валентайн принял свою Адскую форму и шагнул на него. Генерал Адских Гончих был страшен в адской форме. Но хорошо, что он скрыл её. Этот мир не готов к такому. Я остановил его. Нужно попытаться узнать информацию, а для этого он нужен живым.
— Заберем его в Ад. Пусть Астера допросит его. Потом убьем.
Затем я развернулся и подошёл к маленькому, недвигающемуся телу Селены.
— П.. пож… пожалуйста, не нужно… п.. п.. — тихо и хрипло сказала она. Моё сердце сжалось.
Я опустился рядом и нежно взял её на руки. Она вся была в крови и ушибах. На секунду я впустил её боль в себя, и даже я не мог этого выдержать. Дыхание было сбивчивым и грозило пропасть навеки.
— Посмотри на меня, — сказал я тихо.
Её веки дрогнули и на меня посмотрели два зеленых и таких родных омута. Но сейчас взгляд был полон боли. Я склонился и в порыве поцеловал её в волосы.
— Хорошо… — прошептал я. — Продержись еще хотя бы несколько секунд.
Морти вскарабкался мне на плечо, и стал поглаживать Селену по волосам одной лапкой, другой держась за ткань моей рубашки, когда я прошел через разрыв материи. Валентайн следовал за нами, таща в массивных челюстях мою любимую будущую игрушку. Для него Ад будет страшнее, чем для всех остальных.
• 11 •
• 11 •
Селена
Я проснулась так, будто вынырнула из темноты — осторожно, но без предупреждения.
Сначала была только боль: густая, тёплая, распирающая виски изнутри, как если бы в голове медленно раскручивали тугой обруч. Потом — тело. Ноющее, тяжёлое, чужое. Не «мне сломали ребро», а «я слишком долго несла что-то неподъёмное и теперь каждая мышца напоминает об этом отдельным голосом».
Я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, и пыталась не делать того, что люди делают автоматически: не хвататься за страх. Страх — плохой диагност. Он даёт ответы раньше вопросов.
Хорошо. Нужно дышать…
Воздух был ровный, прохладный. Тишина обволакивала меня мягкой пеленой. Я осторожно сглотнула. Горло сухое, на языке лёгкая горечь. Седативное? Наркоз? Или я просто обезвожена... Память не подала руку — только короткий блеск чего-то яркого и потом провал.
Я открыла глаза.
И только тогда поняла, что лежу на огромной кровати, простыни покоились вокруг меня чёрным озером. Шёлк. Настоящий, тяжёлый, холодящий кожу, скользящий от любого движения. Комната — большая, с высоким потолком, который уходил в полумрак. Стены выглядели массивными, будто их строили не для удобства, а для веса. Свет был мягким и низким, без видимого источника — как будто его держали в руках и не хотели ослепить.
Я приподнялась на локтях и тут же чуть поморщилась: боль в висках стала острее, как игла. Сердце ускорилось, но я удержала дыхание ровным.
— Спокойно, Селена, — сказала я себе тихо. — Это может быть… что угодно. Сотрясение. Отравление. Паническая атака. Похищение. Чужая шутка.
Слово «похищение» прозвучало слишком громко даже внутри. И именно в этот момент я увидела его.
На краю кровати, совсем близко — так близко, что можно было бы дотянуться рукой, — сидело маленькое существо. Точнее… чертёнок. Размером с крупного кота, только с руками и слишком выразительным лицом. Огромные глаза блестели, как две чёрные бусины. В тонких пальцах он крутил что-то золотое — монетку или круглую безделушку — и смотрел на меня так, как смотрят дети на человека, который вот-вот решит, плакать ему или смеяться.