— Слабая, — произнесла первая слово так, будто пробовала его на языке. — Это видно сразу. Такие ломаются от того, что здесь просто… темно.
— Он снова решил поиграть в спасителя, — сказала вторая. — Ему не нужен спасаемый. Ему нужен тот, кто сможет выдержать все надвигающееся.
— Ему нужны такие, как мы, — вмешалась третья с ленивой уверенностью. — Сильные. С холодной кровью. С правильными желаниями.
— И с правильными воспоминаниями, — протянула первая.
Вторая фыркнула:
— Ты хочешь сказать, что у тебя есть воспоминания?
— Я хочу сказать, что я была ближе, чем она когда-либо будет, — ответила первая, и это прозвучало не как факт, а как демонстрация.
Третья усмехнулась:
— Ближе… в твоих фантазиях?
Вторая добавила, мягко и ядовито:
— Настоящая близость не требует рассказчиков. Она не нуждается в подтверждении подружкам. Она случается — и о ней молчат.
Повисла короткая пауза, в которой чувствовалось раздражение.
Потом первая сказала тихо, но так, будто улыбалась:
— Главное в том, что она не подходит.
— Она даже не понимает, где оказалась, — сказала третья. — Будет задавать человеческие вопросы. Просить объяснений. Прятаться за разум.
— И думать, что рубашка на плечах — это обещание, — добавила вторая.
У меня неприятно дёрнулось внутри — не ревностью, не обидой даже, а ощущением, будто меня трогают грязными руками через слова.
Я сделала шаг назад, решив уйти. Не потому, что испугалась. Потому, что не хотела дарить им своё дыхание, своё внимание, своё присутствие. Если это была их цель — я не собиралась помогать. И именно в этот момент в коридоре послышались лёгкие шаги.
Не стук каблуков, а чёткий, уверенный ритм. Я подняла глаза и увидела женщину, идущую по коридору прямо ко мне.
Астера.
Я узнала её сразу, как узнают лицо, которое однажды уже приходило в твою жизнь с договором и ощущением, что разговор — это не обмен словами, а расстановка сил. Мы виделись в офисе. Потом — в ресторане, где её взгляд был слишком внимательным.
Здесь, в каменном коридоре, среди факелов, она выглядела так же уместно, как тогда среди стекла и света. Собранная. Точная. Без лишних украшений. Слишком спокойная, чтобы быть случайным человеком.
Я замерла.
— Астера?.. — вырвалось у меня тихо.
Она остановилась в шаге от меня и посмотрела с тем же вниманием, что и тогда.
— Селена, — сказала она спокойно. — Ты встала.
Это было не вопросом. Констатацией. Но в ней было то, что я сразу почувствовала: она не удивлена видеть меня здесь.
Я не успела ничего сказать, потому что дверь комнаты справа распахнулась.
Три девушки вышли в коридор. И теперь я увидела их так, как слышала.
Первая — с длинными чёрными волосами и острыми чертами лица, скулы как лезвия, губы тонкие, взгляд колющий. Она была красива так, как бывают красивы хищники: ровной линией, без мягкости.
Вторая — с золотыми волосами, кудрявыми, пышными, действительно как у маленького пуделя — только взгляд у неё был не пушистый, а холодный. Она улыбалась так, будто улыбка это часть игры, а не эмоция.
Третья — с короткой стрижкой пикси, открытым лбом и теми самыми острыми скулами, которые создают ощущение, что лицо вырезано из камня. Её глаза были самыми жёсткими: прямыми и без стыда.
Все трое остановились, увидев меня рядом с Астерой, и в их улыбках на секунду мелькнуло что-то похожее на раздражение. Быстро спрятанное.
— О, — протянула золотая. — Она всё-таки вышла. Как мило.
Чёрноволосая скользнула взглядом по моей рубашке, по босым ногам, по лицу будто оценивала, где проще ударить.
— Ты замёрзла, — сказала она с фальшивой заботой. — Камень не любит слабых.
Пикси улыбнулась:
— И Повелитель тоже.
Я не ответила. Стояла. Смотрела. Прислушивалась к себе.
И вдруг поняла: я всё ещё чувствую себя в безопасности. Даже сейчас, когда трое смотрят на меня так, как смотрят на добычу. Потому что рядом была Астера — и её спокойствие было как стена, которую не перелезть улыбкой.