Чайник накренился.
Чашки звякнули.
Морти тоненько пискнул от ужаса.
Астера одной рукой поймала чайник. Другой — придержала поднос. Всё это — не глядя, как человек, который умеет жить рядом с маленьким хаосом.
— Молочный улун? — уточнила она.
— Да! — выпалил Морти. — Он вкусный! Он… он успокаивает! Я думал, если будет чай, она не будет исчезать!
Я слабо улыбнулась.
— Морти, ты искал меня… везде?
— Везде! — гордо подтвердил он. — Я даже заглянул туда, куда мне нельзя! И меня не убили! Ну… пока.
— Ты маленький, — сказала я тихо. — Тебе можно.
Морти просиял. Потом тут же сделал серьёзное лицо:
— Но только если не говорить Повелителю. Потому что он скажет «нельзя» и будет прав.
Я хотела рассмеяться, но вместо этого почувствовала, как мир снова плывёт. Тепло от комнаты стало тяжёлым. Голова закружилась сильнее.
— Селена, — произнесла Астера, и в её голосе уже не было ни капли шутки. — Ляг.
Я послушалась. Даже не спорила. Морти принялся расставлять чашки — очень старательно, но с таким видом, будто сейчас совершает хирургическую операцию. Поднос дрожал, но он держался.
— Я не уронил, — сообщил он гордо, как будто это было величайшим достижением дня.
— Я вижу, — сказала Астера.
Я сделала вдох, но воздух будто стал гуще. Мне стало нехорошо — не резко, а мягко, как прилив: сначала кружится, потом мутнеет.
— Мне… — прошептала я.
Астера уже была рядом. Её ладонь легла мне на плечо — поддержка, не удержание.
— Поспи, — мягко произнесла она.
Морти выглядел несчастным.
— Я же чай принёс… — пискнул он.
— Ты молодец, — сказала я ему, и это было последнее, что я успела произнести ясно.
Темнота накрыла мягко, без удара — как тёплая ткань, которую набрасывают на плечи, когда ты уже не держишься на упрямстве.
Я ещё слышала Морти, его тонкий, обиженно-тревожный писк где-то у стола: что-то про чай, про «я же принёс», про «я вообще-то старался». Слышала спокойный голос Астеры — ровный, как линия, по которой можно идти, не падая. Слышала, как чашка тихо касается блюдца.
А потом всё это стало дальше.
Я почувствовала, как меня аккуратно удобнее уложили на подушку, так, чтобы шея не болела. Я почувствовала, как на плечи ложится ткань — не тяжёлая, но тёплая, будто меня укрыли.
И вдруг рядом стало… иначе.
Не громче. Не теплее. Не «уютнее» в привычном смысле.
Просто в воздухе появилось ощущение собранной силы — как когда рядом стоит человек, который может удержать ситуацию, даже не поднимая голоса. От этого у меня внутри разлилось волнами приятное тепло и спокойствие. Тревога, которая всё время держалась на краю, будто перестала искать выход и просто устало сложила крылья.
Это не было мыслью. Это было реакцией тела — тихое разрешение расслабиться.
Я уже почти провалилась в оковы Морфея, когда почувствовала лёгкое прикосновение к щеке — едва заметное, осторожное, словно кто-то наклонился слишком близко и коснулся губами не для того, чтобы заявить о себе, а чтобы… успокоить.
Это было чем-то очень личным, сдержанным — так, как касаются те, кто привык держать дистанцию, но в одну секунду всё равно не смог.
От этого стало ещё спокойнее.
И я уснула окончательно, будто рядом оставили не слова и не объяснения, а уверенность, что меня — не отпустят.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов