— «Нордхольд» не любит спешки, — продолжил мистер Лакруа. — Мы предпочитаем, чтобы человек сам принял решение.
Он говорил спокойно, без нажима, и именно это настораживало сильнее всего. Люди, которые давят, понятны. Люди, которые дают тебе пространство, — опасны. В этом пространстве ты остаёшься наедине с собой.
— Я здесь именно поэтому, — сказала я. — Чтобы услышать всё до конца.
Астера чуть наклонила голову, словно отметила это. Её движения были почти незаметны, но в них чувствовалась выученная точность.
— Тогда начнём с простого, — Лакруа положил передо мной тонкую папку из чёрной кожи, не открывая. — Формально вы будете работать с аналитикой и стратегическим моделированием. Неформально… — он сделал паузу, — …вы будете видеть больше, чем большинство людей.
Я почувствовала, как между лопаток прошёл холодок, будто кто-то провёл пальцем вдоль позвоночника.
— Это звучит… абстрактно, — сказала я.
— Всё важное звучит абстрактно, пока не становится неизбежным, — ответил он.
Астера наконец заговорила. Её голос оказался мягким, но в нём не было ни капли тепла.
— Вы верите в совпадения, Селена?
Вопрос прозвучал слишком неожиданно. Я посмотрела на неё.
— Нет, — ответила честно. — Я давно перестала верить… Вера дает ложную надежду.
На мгновение мне показалось, что уголок её губ дрогнул. Но если мне не показалось, то маленькая улыбка исчезла так же быстро, как и появилось.
— Тогда вам будет проще, — сказала она.
Лакруа открыл папку. Внутри лежал договор — несколько страниц, отпечатанных безупречным шрифтом. Бумага была плотной, почти бархатной на ощупь, словно её делали не для офисов, а для ритуалов.
— Это стандартный контракт, — произнёс он. — Ничего, что выходило бы за рамки закона.
Я провела пальцами по краю страницы. И в этот момент меня накрыло странное ощущение — будто документ смотрит на меня. И я не могла описать это чувство более живо.
— И всё же, — сказала я, не поднимая взгляда, — вы не из тех, кто приглашает людей просто так.
Он улыбнулся. Очень сдержанно.
— Мы приглашаем только тех, кто нас интересует. Ваша жизнь, Селена Граувель, — продолжил он, — уже начала трескаться. Едва заметно. Но трещины всегда расширяются. Мы можем… — он сделал короткую паузу, — направить этот процесс.
— Или ускорить, — тихо добавила Астера.
Я посмотрела на них обоих, не совсем понимая о чем речь. В этот момент ресторан будто исчез. Остались только мы трое — и ощущение, что я стою перед дверью, за которой меня ждёт неизвестность.
— А если я откажусь? — спросила я.
Лакруа посмотрел на меня. Слишком пристально для обычного делового разговора.
— Тогда вы уйдёте отсюда, — сказал он наконец. — И ваша жизнь продолжится.
— Но?
— Но не так, как могла бы.
Я закрыла глаза на секунду. В груди сжалось. Я вдруг ясно почувствовала: что бы ни было написано в этом договоре, он уже заключён. Я взяла ручку. Она была холодной, словно только что лежала на камне и под проливным, ледяным дождем.
— Где подписать? — спросила я.
Лакруа указал на последнюю страницу.
Когда кончик пера коснулся бумаги, внутри что-то дрогнуло. Не боль — скорее отклик. Как если бы мир на мгновение затаил дыхание.
Я подписала.
В ту же секунду мне показалось, что за окнами ресторана стало темнее. По телу прошла необъяснимая дрожь и одновременно трепет, но это не пугало. Облака сомкнулись плотнее, и где-то далеко прогремел гром. За окнами грянул сильный ливень, сшивающий землю и небо водными нитями.
— Добро пожаловать, Селена, — сказал Лакруа. — Теперь вы под защитой «Нордхольд».
Он произнёс это так, будто говорил не о компании.
Астера поднялась первой.
— Мы ещё увидимся, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.
Когда они ушли, я осталась сидеть за столом, с остывающим кофе и пустой папкой перед собой. Мир вокруг снова обрёл звуки, движения, людей. Но я знала: что-то уже изменилось.