И это было только начало.
• 3 •
• 3 •
Изегрим
Завеса Миров сомкнулась за нами лениво, как если бы сама реальность не спешила признавать, что нас здесь больше нет. Ресторан остался по ту сторону — со своими чашками, картинами и людьми, которые продолжат жить, не зная, что одна из них только что перестала быть полностью свободной.
Я чувствовал Селену даже отсюда.
Не образ. Не тело.
Отклик её души.
Контракт уже лег на неё — не тяжестью, нет. Скорее, как тонкая нить, вплетённая в позвоночник мира. Она ещё не понимала этого. И правильно. Такие вещи не должны осознаваться сразу.
— Ну, — протянул Валентайн, первым нарушив тишину, — поздравляю. Ты снова это сделал.
— Я ещё ничего не сделал, — ответил я.
— Ты это всегда говоришь, — вмешалась Астера, спокойно, почти ласково. Она внвь была в привычном облике, в черном длинном платье, напоминающем мантию. — А потом мы опять собираем тебя по кусочкам… или мир, который ты начинаешь уничтожать.
Я бросил на неё взгляд.
— Ты предлагаешь альтернативу?
— Нет, — пожала она плечами. — Я предлагаю принять неизбежное с достоинством. Или хотя бы с иронией.
Валентайн усмехнулся и прошёл вперёд, туда, где пространство уже начинало подчиняться. Он шёл так, будто знал дорогу — и, что раздражало больше всего, — он действительно её знал.
— Ты ведь понимаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — что это не «договор». Это повод.
— Это якорь, — ответил я. — И защита.
— Ага, — фыркнул он. — Защита, которая каждый раз превращается в катастрофу.
— Зато она остается жива… пока что, — тихо сказала Астера.
Мы остановились.
Это было не место — это было состояние. Пространство здесь не имело стен, но имело память. Я стоял в нём так же, как стоял сотни раз до этого. И каждый раз всё начиналось одинаково.
— Она не знает, кто ты, — продолжила Астера. — И не должна. Но она почувствовала.
— Она всегда чувствует, — сказал Валентайн. — Даже когда не помнит.
Я отвернулся.
Да, чувствует.
Всегда. Её душа всегда связана с моей. С того самого момента на горе.
— Ты ведь понимаешь, — продолжил он уже серьёзнее, — ты не заключаешь такие контракты ни с кем.
— Я знаю.
— Ни с королями. Ни с ведьмами. Ни с теми, кто умолял и стоял на коленях, — добавила Астера. — Только с ней.
Я не ответил.
Потому что ответ был слишком простым, чтобы его произносить.
— Одна душа, — тихо сказал Валентайн. — Одна и та же. Каждый раз. И каждый раз ты говоришь себе, что на этот раз всё будет иначе.
— Может быть, — сказал я. — Когда-нибудь.
— Ты неисправим, — вздохнула Астера. — Знаешь, что самое забавное?
— Просвети меня.
— Она ведь думает, что подписала обычный контракт, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Юридический. С подписью, бумагой, кофе. Ну, знаешь, мы немного изменили реальность того, что было написано в тех бумагах.
— Людям так спокойнее, — ответил я.
— А тебе? — спросил Валентайн.
Я посмотрел туда, где чувствовалась она.
— Мне никогда не было спокойно.
Он хмыкнул.
— Знаешь, я иногда думаю, что если бы ты просто признался…
— Не начинай, — оборвал я.
— …то, возможно
Астера шагнула ближе и положила руку Валентайну на плечо.
— Он не может, — сказала она. — Не так. Не сейчас. И, возможно, никогда. — Астера с нежностью и огнем в глазах посмотрела на Валентайна. — Ты бы смог, если бы был на его месте, а я на месте Селены?
Я заметил, как пространство изменилось вокруг Валентайна, как привычные тени начали сильнее обволакивать пространство и мир за Завесой практически перестал быть видимым. Люди стали лишь очертанием фигур. Его глаза загорелись отказом принять эти мысли, страхом, яростью от самой возможности подобного выбора. Если бы его сердце не было бессмертным, клянусь, этот влюбленный уже давно бы не выдержал.