— Могли бы и пешком пойти, — пожаловался Эбенайзер, когда они забрались в закрытый деревянный фургон, сильно провонявший рыбой и старым сыром.
— Пятьдесят дворфов шагают по Портовому Району? — усмехнулась она. — Больше похоже на нападение. Столь пристального внимания нам не нужно.
Подумав об этом, дворф неохотно кивнул.
— Тогда каков твой план?
— Пока пойдем в мой магазин. Я пошлю несколько гонцов и выпрошу некоторые привилегии. Мы все уладим.
Эбенайзер проследил за кулачным боем, разразившимся между двумя дворфами.
— Трудно, — заметил он.
Следуя указаниям, кучер позволил им выйти в переулке за Любопытным Прошлым. Несмотря на просьбы Бронвин вести себя осторожнее, дворфы взбирались по узкой тропинке, явно чувствуя себя в закрытом, напоминавшем туннель, коридоре, как дома.
Они ворвались в Любопытное Прошлое, словно стая черных дроздов. Реакция Элис поразила Бронвин. Гномиха выудила из-под прилавка меч, а так же пистолет, работавший на пару. Этим она замахала на первых появившихся в дверях дворфов.
— Вы не пройдете, — сказала она так убедительно, что Бронвин ей поверила. — Валите в другое место!
— Элис, это я! — прокричала Бронвин над головами дворфов. — Все в порядке. Они со мной.
Гномиха выпучила глаза.
— Все?
Бронвин беспомощно пожала плечами, зная, что просит от подруги слишком многого. Крошечные плечики гномихи поднялись и опали от тяжелого вздоха. Однако, она отошла в сторону.
Глаза разъяренных дворфов округлились от страха при виде стольких ценностей вокруг.
— Отличная вещица, — с недоумением сказала Тарламера.
Она держала браслет, украшенный крупными драгоценными камнями. Вместо того, чтобы нацепить побрякушку на запястье, она сжала его в руке, чтобы камни увеличили её костяшки. Подняв кулак, дворфа восхитилась эффектом.
— Отлично! Твоя, гномиха?
— Не смей! Это заказ леди Галинды Райвентри.
Глаза Тарламеры сверкнули.
— Может, она не против пары раундов, а? Сидение на этом корабле сделало нас беспокойными и жаждущими развлечений.
Образ волевой королевы-колдуньи, сражающейся против женщины-дворфа в битве, вызвал у Бронвин кривую усмешку. Это сражение было из тех, за которые она готова была бы заплатить.
— Элис, почему бы тебе не сходить на рынок и не купить что-нибудь для наших гостей? Хлеб, мясо и бочонок эля. Попроси их все доставить.
— Ну, разумеется, я не потащу все сама, — проворчала гномиха.
Схватив свой платок с крючка, она, как показалось Бронвин, с облегчением вздохнула.
Один из дворфов начал взбираться на полку за топором, который попался ему на глаза. Гладкая черная тень соскользнула со стропил, приземляясь ему на плечо.
— Подумай об этом! — посоветовал Магазинный Кот.
С визгом, молодой дворф разжал руки и упал на пол. Ворон взлетел и сел на высокую урну.
— Он говорит! — с восторгом воскликнула дворфа указывая толстым пальцем на ворона. Глаза её вспыхнули боевым огнем, и она приблизилась к Магазинному Коту, наклоняясь ближе к его клюву.
— Давно у меня не было жареной птицы, — сказала она громко. Ворон уставился на неё.
— Подумай об этом.
Дворфы рассмеялись.
— Может, Моргалла, задай ты правильные вопросы и с зажаркой удалось бы повременить, — заметил Эбенайзер.
Она пожала плечами, а затем провела пальцем по длинной цепи из розовых жемчужин, висящей на деревянном бюсте.
Дворфы провели целый час, шуруя в магазине и обмениваясь оскорблениями с вороном. Когда же некоторые начали беспокоиться, Элис вернулась с полудюжиной сильных носильщиков, которые тащили запрошенные вкусности.
В тот момент, когда первый бочонок ударился об пол, дворфы со всех трех этажей магазина сгрудились вокруг. Они хватали все, что попадало в руки — серебряные кружки, украшенные драгоценными камнями бокалы — и собирали вокруг себя. Заметив это небрежное использование ценностей, которые она охраняла, гномиха съежилась.
— Мы сможем нанять кого-нибудь, чтобы помочь с уборкой, — сказала ей Бронвин.
— Если у тебя на это останутся деньги, — ответила Элис.
Она кивнула в сторону своих посетителей, которые быстро поглощали груды еды. Два дворфа ужа добрались до третьего бочонка.
Казалось, Эбенайзер пришел к тем же выводам.
— Не сомневайся, я заплачу тебе все до последнего медяка, — тихо поклялся он. — Скажи, что я могу сделать, чтобы помочь им заработать их.