— Не подходи к ней слишком близко, — небрежно бросил Эбенайзер. — Её зовут Алгаиронова Башня. Давно пустует. Кажется, она принадлежала каким-то великим магам, ушедшим к предкам века назад. Сейчас это памятник. Горожане, обитающие поблизости, держатся от неё подальше. Ну, кроме того парня, которого ты видишь.
— Неплохая защита, — заметил кто-то из дворфов позади.
Это вызвало тихое хихиканье, прокатившееся по рядам клана.
Организованно маршируя через двор, компания привлекала к себе странные взгляды. Эбенайзер не считал людей большой угрозой. Такие же тощие, как и дворфы, владеющие не более чем тремя видами оружия. Однако, он поднимал руку в уважительном салюте каждый раз, когда любопытный охранник бросал на них взгляд.
Они свернули на восток, направляясь к огромному замку, который являл собою сердце и мощь города. Это строение всегда восхищало Эбенайзера.
— Глядите, — сказал он величественно, указывая на маячившие вдалеке башни. — Четыреста футов в высоту.
Тарламера фыркнула. Дворфов, как правило, высота не очень впечатляла. Их больше интересовала глубина.
— Стены около шестидесяти футов, — добавил он.
— Вот это стены, — признала, наконец, свое восхищение сестра.
Эбенайзер указал вперед.
— Видишь тот знак, висящий на фонарном столбе? Указывает на путь Дракона. Большая улица. Ведет к Торговой палате. И к человеку, которого мы должны увидеть.
— Я уже видела людей, — проворчала женщина. — Тысячи их за сегодня.
— Это кузнец. Говорят, его изделия — лучшие из тех, что способен изготовить человек. И даже некоторые дворфы.
Тарламера фыркнула.
— Не дам за них, сколько попросит. Как можно создать хорошую кузницу без туннелей, которые обеспечивают подобающее проветривание?
Эбенайзер указал на голубой купол небес.
— Тут полно ветра.
— Да.
Она нахмурилась и сдернула с себя рваную одежду.
— И в этих тряпках я ощущаю каждый его вздох. Вернись я в клановые владения, достала бы себе новые льняные юбки и кожаный фартук!
В голосе её звучали мрачные задумчивые нотки. И хотя во взгляде сестры читалось упорство, Эбенайзер мог прочесть в нем также и боль. Юбка и фартук были частью свадебного наряда дворфы. Иди все по плану, она была бы сейчас счастлива с новым мужем. Но Фродвиннер был мертв, как и четверо их братьев, сестра, мать и их па. Они не говорили об убитых родственниках прежде. Ни разу с того дня, как Эбенайзер вытащил её с корабля рабовладельцев.
— Фродвиннер дрался храбро, — сказала Тарламера. На лице её промелькнула бешеная улыбка, словно она пыталась убедить себя в том, что этого достаточно. — Я видела его прежде, чем меня схватили. Скольких он забрал с собой?
— Пятнадцать, — быстро ответил Эбенайзер, избегая колебаний.
— Славно, — сказала она. — Это славно.
Некоторое время они молчали.
— Я построил для них пирамиду, — тихо сказал он. — Только одну для всех.
— Как и полагается в бою, — согласилась она. — Ты всех досчитался?
— Нет, — мрачно ответил Эбенайзер. — Не видел старого Хашала, но я уверен, что они добрались до него раньше всех. Нашел его долото в гнезде осквипов.
— Добрались до него, — кивнула Тарламера. — Известно, как он заботился о своих инструментах. Па всегда говорил, что Хошал может дотянуться до своих инструментов быстрее, чем схватить свой… — сестра замолчала, с изумлением открыв рот.
Эбенайзер проследил за её взглядом, устремленным в боковой переулок, и его собственные глаза удивленно распахнулись.
— Не каждый день видишь такое, — признал он.
Огромная, бесплотная рука, каждый палец которой своими размерами превосходил дворфа, бесцельно плыла по переулку. В центре ладони находился огромный рот, который распевал какую-то глупую песенку из тех, что исполняют в тавернах.
Эбенайзер покачал головой.
— Чего ей надо? — прошипел один из дворфов позади.
— Песенку получше? — огрызнулся Эбенайзер. — Вы думаете, я знаю все, что нужно знать об этом городе? Пошевеливайтесь, давайте!
Группа зашагала с поразительной живостью, что заставляло некоторых участников шествия сопеть, словно чайники.