Бронвин улыбнулась, отбрасывая пробуждающееся негодование, вызванное его отцовским тоном. Это было милое предложение, и его стоит столь же мило отклонить.
— Вы очень добры, сир Гарет, но со мной все будет хорошо.
— Тогда пусть Тир сделает вашу дорогу быстрее. Как скоро вы уезжаете?
— Сегодня, — ответила она. Мужчина поднялся.
— Тогда, не стану вас задерживать. Не будете ли вы так добры передать привет моему старому другу?
Бронвин согласилась и приняла предложенную руку, а затем быстро покинула Залы Правосудия. Она прошла мимо магазина Иизиммера, даже не остановившись, чтобы узнать о проделанном ремонте. В конце концов, семья её клиента потеряла изумрудную брошь больше века назад. Несколько дней ничего не изменят.
К тому времени, когда Бронвин вернулась в свой маленький магазин, Улица Шелков уже кипела обычной полуденной жизнью. Но, к её удивлению, дверь Любопытного Прошлого была закрыта, а вывеска гласила, что магазин откроется после полудня.
Нахмурившись, Бронвин пошарила в кармане в поисках запасного ключа. Это было не похоже на Элис. Дворфа была самой заядлой лавочницей во всем Глубоководье, что о многом говорило. Что могло заставить её закрыть магазин в самый разгар утренних часов?
Воспоминания окутали сознание Бронвин, вызывая вопросы, искать ответы на которые не было времени, и подозрения, заставлявшие сердце тревожно зависнуть в пустоте, тяжелое, словно свинец. Арфисты знали, где искать её в ночь встречи с Малхором. Либо они шли за ней по пятам в течение всего дня, что было весьма маловероятно. Либо же их предупредили о её предполагаемом месте встречи. Малхор и его приспешники узнали о месте незадолго до назначенного часа. Только одно существо на свете было в курсе её планов. Элис.
Бронвин сунула ключ в карман и направилась на юг, к высокой, гладкой черной башне. Именно там находилось сердце бизнеса Арфистов. Пробираясь по переполненной улице, Бронвин напоминала себе, что привыкла к предательству, что сталкивалась с ним каждый раз, и что, тем не менее, придумывала ловкие ходы, чтобы пережить его. Ничего нового, и вряд ли что-то личное.
Почему же слезы, навернувшиеся на глаза, так больно жгли?
* * * * *
Эбенайзер мрачно разглядывал свою клетку. Деревянные планки были твердыми и достаточно толстыми, чтобы сдержать целый выводок бобров до самого захода солнца. У него было мало шансов выбраться на волю без ножа или топора.
Но ему нужно было сделать именно это. Люди и полуорки в туннелях ловили дворфов и сажали их в клетки. Это была проблема. Жрецы были еще хуже, и кто знал, сколько подобных типов бродит поблизости? Он должен был освободиться и предупредить клан.
Поднявшись на колени, дворф снова огляделся. Некоторое время назад мужчины вернулись, чтобы забрать клан осквипов. Жентийцы. Они были намерены грабить. Пещера была полна больших ящиков, запертых и обмотанных цепями. Вокруг не было ничего полезного, способного сгодиться в качестве инструмента или оружия, даже найди он способ куда-нибудь добраться. Здесь не было ничего, кроме каменного выступа, лежащего в нескольких шагах, да длинного спуска к реке.
Внезапно, его осенило вдохновение. Эбенайзер перебрался на дальнюю сторону клетки, присел на корточки и оттолкнулся, посылая свое тело к противоположной стене. Клетка наклонилась, а затем повалилась на бок. Покачав головой, чтобы прочистить мысли, дворф повторил свой маневр. Таким образом он передвинул клетку к уступу — один болезненный удар за другим, — и помолился каждому известному ему дворфскому богу, который когда-либо владел молотом, чтобы ему удалось закончить свою работу прежде, чем вернуться жентийцы-похитители дворфов.
Эбенайзер застыл на краю уступа. Еще один удар, и он упадет на каменную дорожку. Клетка не выдержит удара, и дворф окажется на свободе.
— Будет больно, — признался он, а затем наклонил клетку в последний раз.
* * * * *
К ужасу Алгоринда, ребенок не спешил милостиво соглашаться на то, чтобы его спасли. Девчонка выкручивалась до самой деревни Рассалантер, где он с радостью передал её няне, нанятой сиром Гаретом. Выпив чашку крепкого чая, ребенок провалился в сон и так и спал в закрытой карете, покуда они не добрались до Глубоководья.
С великим облегчением паладин вошел в храм Тира, где, как ему было велено, передал весть сиру Гарету. Спустя мгновение, старый рыцарь уже ждал его у ворот — верхом и готовый к путешествию. К удивлению Алгоринда, сир Гарет повел его не в комплекс, а двинулся по улице, ведущей к морю.