— Более чем вероятно, что есть. И это ближайший порт, предназначенный для работорговли. Если хочешь отыскать живых членов своего клана прежде, чем они окажутся на полпути к Калимпорту, нам придется туда отправиться. Смирись с этим.
Шагая рядом, он оценил сказанное. Наконец, он скептически посмотрел на неё.
— А тебе-то что, человек?
— Меня зовут Бронвин, — мрачно сказала она. — Тебе надо бы привыкнуть использовать это имя. Там, куда мы идем, крик «Эй, человек!» заставит тебя отвечать на слишком много вопросов. Большинство из них тебе не понравятся.
— Ладно, тогда, Бронвин, — согласился он. — И быть может ты сэкономишь свои деньги. Я прихватил лошадь. С тобой идет Эбенайзер Сын Брукхолста и Палмары, клан Каменной Шахты.
Она кивнула, понимая, какую честь оказал он ей, назвав свое полное имя и родословную — и видя в его глазах, каких усилий ему стоило назвать имена родителей, которых он, вероятно, похоронил. Он соглашался с её планом, доверяя ей помочь ему найти потерянную семью. Величина этого доверия её поразила. Ей нечего было сказать в ответ, но она все же попыталась.
— Каменная Шахта, — повторила она. — Значит, твои соотечественники были шахтерами?
— Нет, мы получили это имя, потому что моей бабуле удалось нарожать тринадцать детей, — огрызнулся он.
Бронвин повела бровью, признавая похабный сарказм.
— Ладно. За дело.
— О деле, — заговорил дворф с внезапно вернувшимся подозрением. — Что ты там говорила на счет своего заработка?
— Я не говорила, но если тебя это волнует — я не работорговец. Ищу утраченные древности. Ты бы назвал меня охотницей за сокровищами.
Он кивнул, понимая этот стереотип. В конце концов поиск сокровищ был очень распространенным дворфским ремеслом.
— И где твой тайник?
— На самом деле, это скорее магазин, и я редко там появляюсь. Большую часть времени я трачу на дорогу и поиск новых предметов. Я часто работаю на заказ, но все, что я нахожу, продается.
— Практично, — одобрил Эбенайзер. — Нечего ему пылиться. Слишком много неприятностей. Где ты научилась драться?
Бронвин беспомощно усмехнулась, чувствуя себя немного сбитой с толку резкой сменой темы.
— По ходу дела. Меня никто не учил драться, но до сих пор я выиграла больше битв, чем проиграла.
— Лучшая тренировка, — сказал он и бросил на неё суровый взгляд. — Всегда дерешься нечестно?
Она пожала плечами.
— Когда это необходимо.
Он снова кивнул.
— Ладно. Итак, давай-ка глянем на этот Скуллпорт.
Глава 8
Вместе со своим новым спутником, Алгоринд направился на юг, к большому портовому городу. Единственная оставшаяся лошадь жентийцев была трагически травмирована во время сражения, а потому её пришлось отпустить. Попытки вернуть других коней окончились безуспешно. Казалось, этим животным не хватало преданности и чувства долга, которые воспитывались в лошадях паладинов.
Дженнер, бывший жентиец, оказался на удивление хорошим спутником. Он довольно хорошо пел и знал некоторые старые баллады, описывающие замечательные героические подвиги и доблесть — действительно странные песни для горла человека, который провел свою юность, патрулируя территории вокруг Темного Оплота. Это сильно озадачило Алгоринда.
— Как ты попал на службу ко злу? — спросил он попутчика однажды.
Слова молодого паладина вызвали у воина печальную улыбку.
— Я не видел зла. Это больше походило на выживание. Я родился в горах Серого Покрова и вырос, пася овец отца. Земля и овцы перейдут к моему старшему брату. Я всегда знал об этом, но потом наступили три плохих года. Ни урожая, ни достаточного числа ягнят. У меня не было выбора, кроме как взяться за любую работу, что шла в руки.
— Выбор есть всегда, — твердо сказал Алгоринд. Он положил свою руку на плечо мужчины. — Сегодня ты сделал отличный, и я надеюсь, первый из череды таких же.
— Надеешься, да? — усмехнулся Дженнер. — Думается мне, ты из натур доверчивых. Это принесет тебе горе. Рано или поздно.
Алгоринд не мог бы с этим поспорить. Предательство спасенного дворфа все еще беспокоило.
— Не так далеко впереди есть стоянки для путников, — заметил он. — Мы можем заполнить наши кожухи у колодцев и собрать ягоды, растущие поблизости.
Вздох Дженнера был полон великой тоски.
— Люблю весенние ягоды. Они хороши едва собранными, но лучше всего идут с медом и свежим кремом, присыпанные кучей свежего печенья. Я собираюсь достать немного, когда мы доберемся до Глубоководья. После нескольких кружек и прекрасно обжаренной оленины.