— Мне нужно поговорить с Истиром, — сказала Бронвин охранникам, кивком головы указывая на Эбенайзера. — У меня дворф на продажу.
В ответ, стражи отошли в сторону, и из теней выступил третий иллитид, приказывая им следовать за собой.
Эбенайзер одарил подругу насмешливым взглядом, и пошел за ней в пещеру, так и не сводя с неё глаз. Он считал, что хмурый вид отлично подходит к развязному шагу.
Возможно, эти фиолетовые твари могли заглянуть ему в голову и узнать, что он думает, но будь он проклят, если испугается!
— Полагаю, план неплохой, но не могла бы ты предупредить меня раньше? — низким шепотом спросил Эбенайзер, когда они с Бронвин двинулись за проводником.
— Задача не из легких, если учесть, что я сочинила его когда мы пришли, — заметила она.
— Уххх! Просто постарайся не продать меня какому-нибудь двуногому кальмару, — парировал дворф, изображая больше бравады, чем было у него в данный момент.
В новой небольшой пещере их проводник исчез в густых тенях, и еще один иллитид — закутанный в дорогие шелка и обвешанный золотыми украшениями — выскользнул вперед. Видимо, сообщение было передано с помощью тайного телепатического общения. Поскольку смысла во вранье существу, способному прочитать твои мысли, было немного, Бронвин мудро перешла к сути.
— Истир, — сказала она, приветствуя его поклоном. — Мы пытаемся отыскать партию рабов-дворфов. Мне нужны они все.
Не об этом предупреждал меня охранник, ответил иллитид Истир. Его бесплотный голос зазвучал в голове Эбенайзера.
— Я хочу поговорить через Арбитра, — спокойно сказала Бронвин, игнорируя указание на собственную ложь. — Мы имеем право на один разговор, в соответствии с законами Скуллпорта.
Прикосновение эмоций — раздражение, разочарование и, возможно, уважение — вот что пришло от иллитида. Таким образом он выказал неохотное соглашение.
Существо провело их глубже в пещеру. Синее сияние усилилось, пока блеск не заставил Эбенайзера прикрыть глаза. Он едва смог справиться с этим светом — и сразу же пожелал никогда этого не делать.
Странный изуродованный иллитид восседал на пьедестале, стоявшем на квадратном возвышении. Со всех сторон к нему вели ступени. Вместо четырех коротких щупалец этот имел все девять или десять — чрезвычайно длинных, развевающихся со всех сторон огромной, светящейся головы. Щупальца эти мягко пульсировали, словно пещерный осьминог, чувствовавший жертву.
— Арбитр, — тихо пояснила Бронвин. — Тебе нужно взяться за кончик одного из этих щупалец. Пока мы это делаем — мы равны. Иллитид не может влиять на нас больше, чем мы на него.
Эбенайзер с тревогой посмотрел на извивающиеся щупальца.
— Когда мы найдем клан, эти дворфы будут обязаны мне до гроба, — проворчал он.
Истир взял одно из щупалец, кивая Бронвин и Эбенайзеру, чтобы те сделали то же самое.
Опыт оказался неприятен, как и опасался дворф. Эбенайзер сразу же оказался окутан облаком странных ощущений. Он никогда не помышлял о зле — за исключением естественного импульса вытащить свой топор и взяться за дело всякой раз, когда тварь способная нарваться на подобное возникала на его пути — и он понятия не имел, что у зла есть форма, звук и собственное зловоние. Объединение мыслей с иллитидом убедило его в существовании оных. Хуже всего был голод — темный, поглощающий, бесконечный голод, на котором основывалась вся сила иллитидов.
К счастью, Бронвин оказалась более способной изменить мышление в сторону иллитидского способа ведения дел. После нескольких минут оживленного торга, Истир достаточно легко ответил на вопросы Бронвин. У кого были угнанные в рабство дворфы, где их держали, на каком корабле они отплывали? Эбенайзер подозревал, что разговор этот стоил Бронвин гораздо больше, чем та смехотворная цена, которую она согласилась уплатить. Он был рад той информации, что продала им тварь, однако предпочел бы забраться в глотку к дракону скорее, чем снова влезть в голову к иллитиду.
Вывалившись наружу, Эбенайзер даже не попытался выглядеть смелым. Быть быстрым казалось более разумным. Он почти выволок Бронвин из озаренной синим заревом пещеры в относительные тьму и пустоту туннелей за её пределами.